— Клэр может помочь Лиаму, — произнес Малахи. — Для него так может быть даже лучше.

— Да он повесит меня, если с ней что-нибудь случится, — проговорил Гэвин, сверкнув глазами. — Ты этого хочешь для меня?

— Если Лиам так хотел присматривать за мной, — сказала я. — ему бы стоило тогда остаться в Новом Орлеане.

Гэвин открыл было рот, но тут же закрыл его.

— Против этого мне нечего сказать.

Мозес фыркнул.

— Ты врешь. Ты можешь спорить даже с указательным столбом ради развлечения.

— Это во мне говорят ирландские корни, — признался Гэвин.

— Это в тебе говорит упрямый осел, — поправил Мозес. — Так или иначе, думаю, это хорошая идея. — Он прищурился, смотря на меня. — Пусть отстанет от меня хоть на какое-то время.

Я закатила глаза. Я не навестила его всего разок после битвы — во время грозного тропического шторма — и он преследовал меня неделю.

Гэвин стучал пальцами по столешнице, пока все обдумывал.

Тук-тук-тук. Тук-тук-тук.

— Дайте нам минутку? — сказал он, посмотрев на Мозеса с Малахи.

Никто не последовал просьбе Гэвина, а Малахи посмотрел на меня. И когда я кивнула, он махнул Мозесу, и они вышли в другую комнату, оставляя нас наедине.

— Я не хочу, чтобы тебе было больно, — произнес Гэвин и поднял руку, останавливая спор. — Я имею в виду не Сдерживающих.

Он смягчил свой тон.

— Он отсутствовал не так уж и долго. И если он все еще пытается свыкнуться с магией, возможно, он еще не готов к компании. — Он остановился, а мой живот сжался в ожидании последовавшей фразы. — Возможно, он не готов ко встрече с тобой.

Это была обратная сторона медали. Возможность того, что он передумал или разлюбил, съедала меня изнутри. И с каждым днем из-за отсутствия сообщений это чувство усиливалось.

Но это то, с чем мне придётся рискнуть. Я дала ему время и пространство, чтобы совладать с ситуацией. Сейчас пришло время действий. Время бросить жребий.

Гэвин наверняка видел боль в моих глазах.

— Лиаму не хотелось убегать. Бросать тебя, Новый Орлеан, меня и его жизнь, которую он наконец-то пытался построить здесь. Но это не значит, что он готов вернуться обратно.

Я кивнула.

— Знаю.

— И ты все равно хочешь пойти?

Я повернулась, облокотившись о столешницу, и скрестила руки на груди.

— Мне не нравится то, что он ушел. Я знаю, почему он это сделал, но мне это не нравится. И я чувствую себя плохо от того, что меня бросили, вероятно, хуже, чем ты.

Гэвин не ответил словами, но по тому, как он вздрогнул, было и так все понятно. Лиам причинил боль нам обоим. У него могли быть на то причины, но нам все еще было больно, раны все еще были свежими.

— Но он в опасности, — продолжила я. — Элеонора в опасности. Я не собираюсь просто сидеть на заднице в Новом Орлеане, пока вы, ребята, делаете всю грязную работу. — Я посмотрела на него. — Если бы я была на его месте, он бы присмотрел за мной. Даже если бы думал, что мои чувства изменились.

Было видно, что он хочет возразить, но понимает, что сказать в ответ ему нечего.

— А как же Сдерживающие?

— Ты вдруг струсил? — спросила я с ухмылкой.

Он выпятил грудь.

— Я не боюсь Сдерживающих. Или чего-то еще. Но все же. — Он сделал неопределенный жест в сторону моих волос. — Твои волосы… слишком заметные.

Я закатила глаза, закрутила свои длинные рыжие волосы в пучок и отстегнула кепку с символикой Нового Орлеана, которая висела на поясе джинсов у меня за спиной. Затем спрятала под нее волосы и поправила так, чтобы она сидела ровно.

— Та-да, — спроизнесла я, щелкнув по козырьку. — Мгновенная маскировка. Меня не заметить.

— Ты готова рискнуть своей жизнью ради этого?

Я приподняла брови.

— Я рискую своей жизнью с того момента, как узнала, что у меня есть магия. И с момента битвы. Думаешь, я всё это время пряталась под землей?

— Нет, если следовать тому, что Малахи мне рассказывал. — Он посмотрел на меня. — Я видел рекламный щит на улице Мэгезин. «Освободите Пара Консульства. Люди должны знать правду». И довольно маленький треугольник в нижнем углу. Греческий символ, обозначающий «дельта».

— Ты даже себе представить не можешь, что можно сделать при помощи семилетней краски для наружных работ.

— Это была краска Ревейона?

— Да. Сейчас она наша.

Гэвин покачал головой, но в его глазах была гордость.