— Могу я узнать, зачем вам понадобилось на кладбище да еще и в такое время суток? — спросил водитель, аккуратно ведя машину по ночным улицам города, почти пустым. Мы не заезжали в центр, где наверняка были пробки, а решили поехать в объезд. — Вы какие-то косплееры, или что?

— Почти, — усмехнулся я, не отрывая взгляда от экрана мобильника. — Только сравнивать нас с косплеерами… это слишком низко. Мы последователи бога Аналя и сейчас едем на кладбище, чтобы принести ему в жертву эту кошку. Отрежем ей бензопилой лапы, потом я разобью ей башку битой, а затем устроим оргию с участием двадцати трех человек, в которой будем и мы с сестренкой. Причем ебаться будем прямо на могилах, ведь Аналь — бог извращений, или как его называют, Великий Извращуга! Так что инцест, оргии и прочая херня — это по нашей теме!

— Что ты несешь, братик? — вздохнула Мэй, слегка покраснев, как я увидел в зеркало заднего вида, оторвавшись от мобильника.

— В смысле?! Великому Аналю нужно больше извращений! Эй, дядь не хотите присоединиться к нам? Вступайте в наши ряды «Свидетелей Аналя» и получите пачку гандонов, — улыбнувшись, я достал из кармана еще не распечатанную пачку презиков и показал ее мужику. Как он побледнел! — Ну так что? В наших рядах есть такие красотки, что можно кончить, только поглядев на них! Да и моя кузина — она что-то с чем-то…

С этими словами, едва сдерживая смех, я облизнул губы. Мужику, кажись, стало совсем херово, потому что он дернул руками и едва не вылетел с дороги, но все же сумел выровняться и прибавил газу. Видимо решил поскорее высадить нас, хех!

— А еще в наших рядах разрешено… — хотел продолжить я, но Мэй вдруг ударила меня своим кулачком по макушке.

— Братик, прекращай!

— А что, стыдно становится? Наш девиз таков — стыд и срам мы уберем, и ебе…

— Да хватит уже! — воскликнула Мэй, начав бить меня по макушке. Уй… ай…

— Все-все, перестал!

***

Выйдя из машины, водитель которой газанул с места и умчался прочь по грунтовой дороге, мы с Мэй прошли через ржавые ворота, которые были открыты и со скрипом двигались туда-сюда от слабого ветерка, нагнетая и без того «приятную» атмосферу и пошли по дорожке вдоль могил.

— На кладбище ветер свищет, сорок градуса мороза, — торжественно начал читать я старый стишок из моего прошлого мира. — Нищий снял свои штанища, на могилу дрищет… Опаньки! А вот походу и наш нищий, только не дрищущий!

Я указал концом биты влево, где чуть вдалеке, сидя на коленях перед раскопанной могилой, сидел какой-то мужик, который в тот момент доставал гроб. Увидев, что там происходило, Мэй и кошатина испуганно и встревожено вздохнули, замерев на месте, а я же, будучи теперь вооружен и опасен, не дожидаясь их пошел к мужику. Он явно был демоном, потому что мои руки, по мере приближения к нему, стали покрываться белым пламенем.

Этот чудила, на букву «м» не замечал меня, увлекшись вытаскиванием гроба, а я, так как меня разбудили, настроение было плохое, решил посмотреть, что он будет делать дальше, решив выгадать удачный момент, чтобы сильнее поднасрать ему. Для этого я даже обернулся к Мэй, которая медленно шла в нашу сторону, и приложил палец к губам.

Но думается, что зря я затеял такую немудренную слежку, потому что когда я увидел, что демон собрался делать с явно свежим трупом, который он вытащил, одной рукой разбив крышку гроба, мне поплохело. Поплохело настолько, что я не выдержал и…

Но все по порядку.

Ведь после того, как этот демон-некрофил достал труп какой-то молодой женщины, он поднял ее платье и…

— Еб твою мать! — заорал я, когда демон стал трахать труп, стянув с себя штаны. Какого хера?! Какого, сука, хера?! — Ты че, блять, творишь?!

С этими словами, я со всей силы, на какую был способен, опустил биту на голову демона, который успел лишь повернуться ко мне, оскалив свою пасть, после чего его некрофильская башка разлетелась в кровавые ошметки. Осколки демонического черепа и плоти попали и на мою одежду, и даже, сука, мне на лицо, и я поспешил поскорее стряхнуть их с себя.

— Фу! Ебись оно конем! — отряхивая с себя осколки башки демона, чей труп стал медленно поглощаться появившейся под ним шевелящейся, мерзкой живой массой. — Мерзость! Слышь, божественная шаурма, это че, получается, этот хер при жизни… хотел трахать трупы?!

— Или не только хотел, — вздохнула Шаурма, подбежав ко мне и оглядывая раскопанную могилу. — Демоны становятся все хуже и хуже… такого раньше не было. Когда-то демоны хотели просто убивать, но это уже второй демон который хочет не только убивать. Вспомнить того же Накамуру…

— Я так понимаю, что это не есть хорошо? Ты еще давай, шерстяная, скажи, что…

— Грядет что-то плохое. Очень и очень плохое, — глухим голосом прошептала Звёздочка. Вот так и знал, что эта мохнатка скажет что-то подобное!