— Что ты делаешь? — спросил он наконец.

— Записываю, — ответил видящий.

— Что записываешь?

— Формулу, — сказал Териан, удивлённо посмотрев на него.

Его голос вновь изменился, зазвучав похоже на того Териана, которого знал Джон, только на более разумную его версию. Он говорил с Джоном так, будто они были давними школьными приятелями.

— Мне нужно задокументировать это, — серьёзно объяснил он, широко раскрыв глаза. — Для того времени, когда мне это понадобится. Невероятно важно, чтобы знание не было потеряно. Видишь ли, я понятия не имею, выжила ли Ксарет. Она и я — последние, кто может такого добиться, не считая самого Вэша, а он-то не записывает вещи, верно? — он мягко щёлкнул языком и покачал головой. — В любом случае, не думаю, что старик пожелает помочь. Слишком много вины.

— Вины? — спросил Джон, поражаясь разумности в этих глазах. — Вины из-за чего?

— Нензи, конечно. Вины из-за Нензи Алгатэ.

Джон на мгновение задумался. Он понимал лишь половину.

— Задокументировать что? — спросил он наконец. — Что ты документируешь?

— Как сделать больше тел, — сказал Фигран.

На мгновение Джон лишь таращился на него. Затем он невольно улыбнулся.

— Ты хочешь сделать больше тел, — Джон выдохнул, скрестив руки под плотным пальто. — Зачем, Териан? Ну то есть, посмотри, что это с тобой сделало.

Териан на мгновение задумался, все ещё сидя на корточках перед камнем.

— Да, — сказал он задумчиво. — Я понимаю твою точку зрения, Джон. Но вот в чем штука… что случится со мной, если я этого не сделаю? Пока что я весьма безумен, как видишь.

Тут Джон мало что мог возразить. Пожав одним плечом, он кивнул и крепче скрестил руки поверх длинного кожаного пальто.

— Ага, Терри, — сказал он. — Тут ты в точку.

— Безумен как шляпник, — пропел Териан.

— Безумен как бл*дский шляпник. Ты у нас такой, — улыбнулся Джон.

Кивнув, Териан опять принялся рисовать на камне. Джон просто наблюдал за его работой, ощущая резкую волну сострадания при взгляде на видящего.

Эти создания-посредники… все они изувечены до глубины души.

Териан рассмеялся, показывая жест согласия.

Джон опять заулыбался, затем остановился, внезапно сосредоточившись на ошейнике на шее видящего. Он нахмурился.

— Ты можешь меня слышать, Терри? — спросил он. — Ты можешь слышать мои мысли?

— Конечно, конечно, — отрешённо отозвался видящий. — Жалеешь Терри. Бедный Терри. Бедный сломанный Терри. Совсем как сломанный Меч, и девочка тоже была сломанной. Все они сломаны. Никто из нас не должен быть здесь, Джон. Никто из нас. Это не каникулы. Находиться здесь — не пикник.

Он тихо щёлкнул себе под нос, покачав головой. Затем остановился, поднявшись с корточек. Он уставился на Джона, словно достиг какого-то понимания внутри себя.

— Мы здесь для тебя, — сказал он.

Он ткнул длинными белыми пальцами в Джона. Джон заметил, что кончики пальцев покрыты кровью от царапанья по камню, и вздрогнул.

— Для тебя, Джон, — серьёзно повторил он. — Мы приходим для тебя.

На мгновение Джон лишь уставился на него. Затем, вновь скрестив руки на груди, он вздохнул, выпустив весь воздух из лёгких.

— Ага, — сказал Джон. — Ну… спасибо, — он поднял изувеченную ладонь, показывая Териану результат его трудов. — Спасибо тебе большое, Терри.

Видящий улыбнулся, и все его лицо просияло.

— Всегда пожалуйста, Джон, — серьёзно сказал он. — Ты это знаешь.

Джон издал низкий смешок, невольно фыркнул.

Боже, за последние несколько лет он обзавёлся черным чувством юмора.

Поднявшись на ноги, он подошёл обратно к металлической двери. Он уже собирался заколотить по ней, чтобы Порэш его выпустил, но в последний раз остановился и повернулся.

— Он уже мёртв, Терри? — спросил он. — Ревик?

Териан мягко щёлкнул языком, все ещё рисуя символы на камне.

— Ещё нет, — мягко сказал он. — Ещё нет, ещё нет, — он вновь улыбнулся Джону той открытой улыбкой. — Но скоро, Джон. Очень скоро. Уже недолго.

Он пробормотал себе под нос что-то ещё, и Джон застыл.

— Что? — резко переспросил он. — Что ты сказал?

— Я боготворю тебя, — пробормотал видящий, тихо щёлкнув языком. Очень грустно. Это очень-очень грустно. Очень грустно.

Джон уставился на него. Сглотнув, он ощутил, как его грудь вновь сдавило.

Он резко отвёл взгляд от этого странно подёргивающегося лица и заколотил ладонью по тяжёлой металлической двери, чтобы Порэш его выпустил.

Я плыла сквозь тьму. Погруженная в чувственное тепло.

Поначалу это было успокаивающим, приятным. Как ожидание рождения.

Я не знала, где я находилась. Я не знала… ничего. Моя единственная осведомлённость сводилась к плаванию в каком-то умиротворённом месте, в чём-то, не слишком отличающемся от горячей густой воды.