— Она спасла наши жизни, — Врег посмотрел на него серьёзными тёмными глазами, содержавшими в себе своеобразную сдержанную мольбу. — Она спасла нас, брат. Мы абсолютно никак не смогли бы выбраться оттуда без неё. Охрана наступала на нас с обеих сторон, лестницы перекрыли…

Умолкнув, он покачал головой и тихо щёлкнул языком.

— Чёрт, да как минимум несколько из нас погибло бы ещё у той чёртовой разумной машины, не успев добраться до главного процессора, — он отпил ещё один глоток из бутылки. — А так мы не потеряли ни единой живой души, черт подери. Ни единой, Нензи.

— Я видел это, — признал Ревик. — Это хорошо, брат.

— Она чувствует себя просто отвратительно, — добавил Врег, словно не слыша его.

Ревик нахмурился.

— Почему вы не связались со мной?

Врег издал невесёлый смешок, щёлкнув языком.

— Она не хотела, чтобы ты знал. Она отгораживала тебя от нас щитами, брат. Исчерпавшая свой свет, едва держащаяся в сознании, и она просит меня не говорить тебе, использует последние капли своего света, чтобы отгородить тебя, как будто ты не узнаешь в итоге.

Ревик ощутил, как его грудь сдавило.

— Где она? — спросил он.

Врег ткнул большим пальцем в сторону стены, показывая на улицу.

Посмотрев в ту сторону, Ревик жестом показал, что понимает его слова.

— Когда мы отбываем? — спросил он.

Врег опустил бутылку.

— Через десять часов. Они вывозят заключённых перед тем, как пытаться удалить имплантаты — мера предосторожности. Нам достанется второй самолёт, как только они вновь заправятся топливом и прилетят за нами. Я мог бы попытаться немного ускорить…

— Нет, — Ревик всмотрелся в его лицо, чувствуя, как его грудь сдавило. — Тебе лучше принять душ. Они используют всю горячую воду.

Он послал Врегу импульс тепла, удивив старшего видящего.

— Спасибо, что вывел её оттуда в целости и сохранности, брат, — сказал он.

Врег продолжал тупо смотреть на него, когда Ревик ушёл, направляясь к небольшой деревянной двери в изогнутом боку складского хранилища.

***

Он нашёл её на краю поля.

Она сидела одна, среди густой травы. Взлётная полоса располагалась за её спиной, джунгли — перед ней; он едва мог различить её тёмный силуэт среди покачивающихся листьев папоротника. Пальмовые деревья покачивались наверху вместе с бразильскими финиками и другими деревьями, чьи ярко-розовые цветы походили на орхидеи. Над кронами джунглей простиралось синее небо, всё ещё менявшее цвет в лучах раннего утреннего солнца. То тут, то там синева нарушалась редкими кучевыми облаками.

Потом жаркие лучи солнца в сочетании с загрязнением сделают это небо тускло-жёлтым, если не пойдёт дождь, но пока что было даже не слишком жарко.

Она всё ещё была одета в полную экипировку — всё, кроме шлема, который лежал рядом с её рукой, упиравшейся в траву. Пока он стоял там, ветерок подхватил её тёмные волосы, поднял со спины и перебросил через одно плечо.

Он гадал, почувствовала ли она его.

Сделав ещё один вдох, он прошёл остаток пути до неё и сел. Он позволил себе вытянуть ноги рядом с её ногами и упёрся руками в смятую траву за спиной, чтобы поддержать своё туловище.

Несколько долгих секунд она не смотрела на него.

Он ждал.

Он уже решил, что лучше было позволить ей прийти к нему.

В итоге она перевела взгляд. Её лицо покрывали пятна сажи, от волос пахло палёным. Он видел на её щеке маленькие порезы от стекла и металла, засохшую кровь у линии роста волос и у левого уха, синяк на ключице, где бронежилет спереди немного съехал.

При виде блеска влаги в её глазах и скорби, которая явно виднелась во взгляде, его решительность испарилась.

Он обвил её руками, привлекая к себе. Как только она уселась между его бёдер, он обхватил её ногами, затем крест-накрест обнял руками и прижал к груди. Целуя её в шею, он расстегнул её броню спереди, расправившись с ремешками. Избавив её от органики тёмного цвета, он принялся ласкать её под рубашкой, вкладывая свет в свои пальцы.

Он ощутил в её свете свет команды разведчиков, и его переполнила благодарность. Он вновь поцеловал её в шею и потёрся щекой об её щеку.

— Дорогая, — пробормотал он. — Дорогая моя, как же я рад, что с тобой всё хорошо.

Её тело напряглось, но она лишь держалась за него.

Когда он ещё сильнее смягчил свой свет, она расплакалась, уткнувшись в его плечо и вцепившись в него пальцами, и Ревик принялся баюкать её в объятиях. Скорбь в ней усилилась, простёрлась в его свет, и его горло сдавило.

— Элисон, любовь моя… всё хорошо.

Она ему не ответила, но он ощущал её несогласие.

Он крепче обнял её, стараясь окружить всем своим телом.

Он постарался дать ей почувствовать, что он всё понимает.