Я смотрела, куда пошли записи.

В этот раз они исчезли в другой части машины, и необходимые части машины соответствующим образом пролистались. Затем я подозвала Никку.

Врег наблюдал за моей работой, положив руки на бёдра. Другие тоже наблюдали, и я понимала, что они гадают, какого чёрта я вообще творю.

К тому времени, когда я добралась до «Хулаф, Куален», я почувствовала себя более уверенно.

— Ладно, — сказала я Врегу. — Я собираюсь позвать его.

— Твоего супруга? — спросил Врег по субвокалке. — Ты уверена?

Я пожала плечами.

— Уверена в разумных пределах. Посмотрим, что он скажет.

Врег выглядел всё таким же недоумевающим.

Я послала сигнал Ревику.

Его присутствие тут же окружило меня.

«Как у вас дела с машиной?» — послал он.

В этот раз он казался более занятым. Это заставило меня задаться вопросом, сколько же я возилась с клавиатурным интерфейсом.

Я подумывала спросить у него, всё ли хорошо, затем передумала.

«Я хочу показать тебе, если у тебя есть минутка», — послала я.

Я ощутила его согласие.

Я спроецировала структуру, которую обнаружила над машиной.

Я показала ему, куда отправлялись удалённые записи, подсветила места, где рассеивались пакеты данных. Я показала ему то же самое с активными данными.

Я показала ему свои изначальные попытки определить, как они организовывались по стране происхождения, по стране постановки имплантата, по возрасту, по полу, но выяснилось, что это не имело значения. Вместо этого я показала ему, что основным организационным принципом, похоже, служил уровень опасности (например, «террорист»), а также активный или неактивный статус. Я показала ему, что все файлы свыше определённого уровня опасности отправлялись в другую часть главного процессора, отличную от той, куда попадали те видящие из нашей команды, которые не были замешаны в противоправительственной деятельности.

Я послала всё это сжатым образом, чтобы не тратить время впустую и не заставлять Ревика вникать в слова моего объяснения. Я также показала ему, как разобралась в этом всём, пройдясь по записям каждого члена команды, включая мои и его данные.

Я ощутила от Ревика проблески реакции, пока показывала ему всё это, но когда он заговорил в следующий раз, его мысли звучали исключительно деловито.

«Всё сходится, и неважно, откуда они родом?» — уточнил он.

«Да, — послала я. — Самая большая разница — между активными и неактивными файлами. Похоже, их они хранят совершенно по-разному».

«Попробуй «Риенбарс, Вэшентаренбуул».

Я улыбнулась, печатая. «Вэшентаренбуул?»

«Мне показать ещё раз?»

«Нет, я запомнила. Ты хочешь сохранить или удалить это?»

«Сохранить».

Я проделала ту же последовательность, изменив файл и сохранив.

Записи отправились в то же место, что и остальные.

«Попробуй ещё один для меня, любимая, — послал он. — Уггентенте, Йозеф».

Я тоже напечатала это имя. «К мёртвым?» — спросила я.

«Нет. Попробуй его тоже сохранить».

Я подчинилась. В этот раз машина запросила другой пароль.

Ревик послал мне последовательность цифр, которую машина приняла.

«Что ты проверяешь?» — спросила я.

«Кланы, аффилированные с Вэшем, — послал он. — Те, что с Йозефом, работали напрямую с человеческой разведкой, и в высоких рангах. Я подумал, что их могли классифицировать иначе».

Я смотрела, куда отправился файл, и чувствовала, что Ревик смотрит вместе со мной. Во второй раз он отправился в другое место.

«Ладно, попробуй другой, — послал он. — Нубаай, Йимени».

Я напечатала имя. «Сохранить?»

«Да».

Машина запросила ещё один пароль. В этот раз Ревик дал мне нечто другое, что заставило меня задаться вопросом, откуда он вообще это берёт.

Пароль сработал. Данные отправились в другое хранилище.

«А это что было?» — спросила я.

«Бывший военный. Спецоперации».

Я чувствовала, что он снова что-то делает, так что не стала задавать вопросы.

Он зачитал ещё несколько имён. Я помогла ему отследить их продвижение по структуре данных машины. Большая часть файлов, похоже, расходилась по почти идентичной схеме, но существовало как минимум пять различных хранилищ.

Ревик делал скриншот своим светом всякий раз, когда всплывало новое хранилище, и отмечал его на физическом чертеже, отражённом в структуре.