Я почувствовала, как мой подбородок напрягся.

Здесь мы тоже не задержались надолго. Он показал мне нижний этаж, содержавший несколько уровней камер временного содержания, каждая из которых вмещала минимум четыре-пять видящих в тесном пространстве. Они явно спали по очереди, и я заметила, что большинство женщин не имело одежды. Их тела покрывали синяки и кровь.

— Ревик, — моё горло сдавило, я вцепилась в его запястье.

Он взял меня за руку.

— Прости, — мягко сказал он. — Я покажу тебе главную цель.

Он опустил меня на несколько этажей ниже камер, затем провёл по длинному подземному коридору. Я осознала, что этот коридор тянется далеко за пределы здания, которое он мне показал. Подняв взгляд вверх, я увидела в реконструкции виртуальной реальности, что туннель тянулся под улицами города, а на несколько этажей ниже находился суб-коридор, покрытый камнем и цементом.

— У них нет сетевой базы данных, — объяснил Ревик. — Они загружают данные на спутник каждые двадцать четыре часа, через сервер-посредник, который подключается к центральному процессору только для передачи данных, и они делают это вручную. То же самое с вводными параметрами. Данные за день отправляются во вторичное хранилище, откуда потом вручную переводятся в главное хранилище. Для более удобного доступа эта информация закидывается в парочку резервных систем, полностью органических и сетевых. Одна из них находится в Соединённых Штатах, в Вашингтоне. Есть также базы в Дубае, Аргентине и Южной Африке. Мы считаем, что определили все базы, кроме одной. Гаренше сейчас работает над этим.

Я кивнула. По слухам, Гаренше был каким-то гением органических машин. Врег и Ревик периодически дразнили его этим, говорили, что у него наверняка была органическая подружка, раз он так умело заставляет их выполнять все свои пожелания.

— Места загрузки — это простые хранилища, Элли. Копии, — объяснил Ревик. — И они все органические, так что мы намного проще проникнем туда из Барьера. Нам нужно нанести прямой удар по главному процессору. Поэтому они нарочно сделали его из неорганических элементов. Интерфейсы, которые ты видела в обработке данных, тоже органические, но большинство людей не знают, что само главное хранилище — настоящий динозавр. Все оборудование родом из прошлого столетия. Оно работает чертовски медленно в плане передачи данных, но это также означает, что к нему невозможно получить удалённый доступ. Нужно находиться там лично, чтобы получить этот доступ. Из Барьера его никак не взломать.

Вновь всмотревшись мне в глаза и убедившись, что я понимаю, Ревик пожал плечами.

— Нам нужно две команды. Одна займётся самим Секретариатом, вторая — главным процессором. Как я уже говорил, они подкрепляют органику использованием обычных серверов, но это лишь временное хранилище, пока они не закончат обработку в главном процессоре. Затем сервера стираются… опять-таки, чтобы исключить махинации с данными. Они никогда не хранят там данных и изменений больше, чем за один день. СКАРБ — невероятные параноики, и никогда не используют органику для всего, что связано с регистрацией видящих. По понятным причинам.

Ревик указал на несколько маленьких изображений, показывая мне серверную комнату в здании самого Секретариата.

— Резервы делаются по ночам, — сказал он. — Но этот процесс они тоже разделяют, в основном из-за низкой скорости главного процессора. Если обе команды отправятся туда ночью, то, как я и сказал, мы можем помешать загрузке, но это будет только один день регистрационных записей и обновлений. Нам нужно добраться до главного процессора, Элли. Это критично важно.

Я кивнула. Пока он говорил, я осознала, что он наверняка прав.

Скорее всего, я не буду против этой миссии.

— А люди? — спросила я. — В тех камерах. Ты же вытащишь их, не так ли, муж? — я посмотрела на него. — Раз уж будешь там.

Его лицо осветилось медленной улыбкой.

— Конечно, жена.

— И ты же не захочешь вломиться туда, размахивая оружием? — продолжила я всё ещё небрежным тоном. — Ну, то есть, это же не операция для СМИ. Ты захочешь пробраться и унести ноги так, чтобы они какое-то время даже не догадывались о пропаже данных, если такое возможно. Таким образом, ты сумеешь удостовериться, что разобрался со всеми резервными системами, пока они не попытались переместить их в очередное неорганическое устройство.

Он задумчиво кивнул.

— Это наиболее логично, да, — произнёс он таким же будничным тоном. — Если мы сумеем не привлекать внимания до тех пор, пока не ударим по всем местам загрузки и не сотрём всё, что осталось на серверах…

— А ты, конечно, не захочешь делать этого, пока не убедишься, что уничтожил главный процессор, — я взглянула на него. — Ну, знаешь, на случай, если они решат перенаправить данные через спутник в какое-нибудь место, которое ты ещё не нашёл.

— Естественно, — ответил Ревик, слегка улыбаясь.

Однако его взгляд изменился, и теперь он наблюдал за мной с такой пристальностью, которой я давно за ним не замечала.

— А спутник? — спросила я. — Тоже органика?

— Основные компоненты — да. Гарри сейчас работает над ним.

Я посмотрела обратно на здание, вновь подумав о тех клетках и нескольких сотнях видящих, которые теснились там как крысы. Ревик сказал, что их численность на месте «незначительна». Что же тогда в его понятии много?

Затем я вспомнила, что все видящие в работных лагерях и тюрьмах видящих были подключены к системам безопасности через идентификационные метки и имплантаты, на основании регистрационной системы. То же самое относилось и к большинству видящих, удерживаемых против их воли в борделях, корпорациях, а также работающих по контрактам, организованным крупными торговцами.