– Я и не знала, а как узнала, то…

Пылкую речь остановила самодовольная улыбка, которая растянула губы Шейха. Руки крепче обняли меня чуть пониже спины.

– С-с-сбежала ко мне, - закончил за меня Шейх и, приподняв голову, стал целовать, чередуя поцелуи с ласковыми словами:

– Любимая моя. Ящерка моя. Юшани. Нежная моя.

Я ловила его губы, пока не понимала, что Шейх хочет поскорее закончить разговор, но у меня было столько еще незаданных вопросов.

– Да, любимый, да. К тебе. Так как не представляю себя ничьей женой, кроме как твоей.

Глаза у Шейха разом потемнели. Я вскрикнула, когда меня подмяли, а нога больно ударилась о матрац. Но это мелочи. Я испуганно смотрела на так разительно изменившегося лацерта. Он больше не был разнеженным и ласковым. Он словно хищник, поймавший добычу, победно скалился, демонстрируя кончиков своих клыков. Язык стал беспокойнее обычного, чаще показываясь между зубами.

– Браслеты дома давно тебя ждут, - вкрадчиво прошептал Шейх, склоняясь ниже надо мной.
– А ты все не прилетала и не прилетала.

Поцелуй, который он подарил, разнился с пугающим настроем лацерта: осторожный, трепетный. Язык проник, словно спрашивал разрешения. И я не выдержала, уперлась руками в грудь Шейха, попыталась оттолкнуть его и гневно выкрикнула:

– Откуда я знала-то! Ты мне даже слова не сказал об этом! Наш путь закончился, - передразнила его, - я улетаю! Как в этом я должна была понять, что ты хочешь сделать меня своей женой?

– Юшани, - твердо позвал меня Шейх, сбивая боевой настрой, - ты должна была с-с-сама решитьс-с-ся. Я не с-с-смел тебе приказывать, давить или другим с-с-спос-с-собом зас-с-ставлять. А хотел! Хотел тебя вс-с-стряхнуть в тот миг, когда ты отвернулас-с-сь! И с-с-сделал бы, ес-с-сли не с-с-стояли бы за моей с-с-спиной другие кес-с-сши и не с-с-следили за нашим разговором. Они не дали мне тебе объяс-с-снить. Ты с-с-сама должна была, и ты с-с-справилас-с-сь. Ты моя маленькая храбрая, очень с-с-сильная ящерка. Ты с-с-справилас-с-сь.

Ласковые руки гладили меня, принося успокоение. Я тихо всхлипывала, зажмурившись, чтобы не видеть лицо любимого. Я не ожидала, что настолько глупа. Но не собиралась признаваться в этом.

– Дурак, - тихо обозвала его, решаясь открыть глаза, - мог сообщение кинуть, или еще как-нибудь намекнуть.

Слезы облегчения не желали останавливаться, смывая с сердца всю горечь разлуки.

Я понимала, что лацерты не люди, но не до такой же степени. Неужели я так и буду постоянно его не понимать. Шейх лег на бок, притянул меня к себе, целуя в висок.

– Я тебе во с-с-снах с-с-столько раз намекал. С-с-столько раз…

– Во снах? – удивленно подняла голову.

– Да, я же звал тебя к с-с-себе.

Шейх был невозмутим, а меня распирало негодование. Во снах. В моих эротических снах. Да мы и ни разу не разговаривали во снах, не до этого было. В них было все, но только не разговоры. Хотя я вспомнила, он со мной разговаривал. В самом начале сна, с его слов сны и начинались.

– Ты говорил, иди ко мне. Я думала, ты просто к себе звал.

– Юшани,- попытался остановить меня Шейх, но меня понесло.

– Я и подходила, я думала, это просто сон. Я даже не могла подумать…

Шейх приложил указательный палец к моим губам, заставляя замолчать.

– Мне понравилис-с-сь наши с-с-сны. Ты в них такая необузданная и любопытная. В жизни ты с-с-себе такого не позволяла.

Я покраснела от смущения, а потом опять отвлеклась, понимая, что не до конца разобралась в хитром Шейхе.

– Подожди, так это были не мои сны? – попыталась поставить все точки над и.

– Наши, - я зарделась от того, как сокровенно он произнес это слово, - но ты постоянно меня с-с-сбивала, я просто не мог ус-с-стоять. Ты такая с-с-соблазнительная. С-с-с с-с-самого первого с-с-сна, там, на реке. Я пребывал в шоке, когда понял, что ты с-с-сильнее чем кажешьс-с-ся, ты вела с того момента с-с-сон, а я прос-с-сто плыл по волнам твоей фантазии.

Что-то не верится, что по моим. Очень уж у нас все ярко было. Да и Шейх не казался стеснительным в тот миг.

– Обет воздержания? – я очень хотела узнать, где был сон, а где явь.

– Я тебе всегда говорю правду. Ты моя первая и единс-с-ственная.

С трудом перевела дыхание, чувствуя, как реагирует тело на признание Шейха. Я начинала сдаваться, желать его, чтобы закрепить на него свои права. Первая и единственная – это сильнее, чем стань моей женой, чем я достану для тебя звезду с неба. Это было нежнее, чем все ласковые слова романтических новелл. Но сомнения остались.

– Откуда опыт?

Шейх рассмеялся, вновь поцеловал в губы.

– С-с-спас-с-сибо за комплимент. Я училс-с-ся у тебя.