Я искренне посочувствовала подруге. Работе своей Феечка отдавалась на сто процентов, но покушать любила, поэтому глубину ее огорчения я представила без труда.

– Представляю, хотя по голосу не скажешь. И потом, Феякина, откуда у белки копыта? Пожалей грызунов и мое воображение.

Зашуршала бумага – наверняка Наташка съела конфету, без которых жить не могла.

– И не подумаю! А кто меня пожалеет? – проворчала-прочавкала.
– Не верь голосу, верь глазам своим. А глаза б мои сейчас на себя не смотрели. Слушай, Малина, а может, мне в артистки разговорного жанра пойти? Все равно с клиентами рот не закрывается, так хоть руки будут свободны. А то сочувствуй им, выслушай, еще и совет дай. Я уже о красоте волос молчу!

– Тогда лучше иди в психологи. У тебя точно получится.

– Ой, нет. Я же половине из них сразу справки выпишу. На канатчикову дачу!* Особенно моему клиенту Эдику, который водит ко мне на стрижку своего парня-африканца, а потом устраивает ему сцены ревности, когда тот пялится на мою грудь. Замучили своей белочкой!

Мы посмеялись. Я скучала по Наташке. Сразу же захотелось очутиться с подругой на кухне с чашками чая в руках.

– Ладно, Машка, не переживай. Сейчас приеду домой, закину ноги на диван и отъемся до отвала. Лучше расскажи, как прошла твоя первая командировка? Удачно съездила? Когда возвращаешься?

– Удачно. Уже в дороге. Можешь поздравить, контракт наш. Димка постарался. Вообще-то, это он молодец, здорово на встрече справился.

– Как, уже подписали? Ого, поздравляю! Ну, в Гордееве я никогда не сомневалась! – выдала Наташка, но вовремя опомнившись, кашлянула серьезно: – Ну, кроме того случая с твоим собеседованием. Вот же гад! Простить ему не могу!

Как она ему не может простить, я видела собственными глазами, когда они с Димкой обнимались по старой памяти у Феечкиного подъезда. Но решила подруге не вспоминать.

– А еще там была хищная блондинка – главная заказчица. Она сказала, что мои малинки – это ярмо на шее, представляешь? И меня, оказывается, нужно пожалеть.

Наташка ахнула.

– Вот жаба! Не слушай всяких дур, Машка! Попалась бы она мне в руки, я бы ей прическу поправила – сорокапроцентным пероксидом водорода! Твои Дашка с Лешкой просто прелесть!

– Не поверишь, кого я тут встретила на презентации.

– И кого же?

– Мамлеева. Он здесь представлял интересы наших конкурентов. Сама удивилась: бывают же в жизни совпадения – нарочно не придумать.

Я ожидала паузы, и она случилась.

– Да ладно! Кирилла, что ли?

– Ага, его. Собственной персоной. Такой тощий стал.

– И? Малина, не молчи. Раз уж начала, договаривай! Он удивился, когда тебя увидел? Или, сволочь, даже не поздоровался?

– А нечего договаривать. И удивился, и поздоровался, но о детях не спросил. Скользкий тип, и что я раньше в нем хорошего нашла? Совсем не мой человек, я бы так не смогла.

– А Димка-то что?

– Тоже не ожидал. Знаешь, они с Кириллом до сих пор не друзья, и я не понимаю почему. Мне кажется, Мамлеев ему завидует. На встрече он явно подбивал корни к блондинке-хищнице, но она предпочла Гордеева.

Я замолчала, на самом деле только сейчас подумав о зависти, и Наташка не выдержала:

– Малина, ты там чего притихла? Интересная у вас командировка вышла. Я жду продолжения! Димка его что, сделал, да?

Я оглянулась. Коридор был пуст, колеса поезда стучали, но я все равно прикрыла динамик рукой, понизив голос.

– Феечка, я переспала с Гордеевым, - выдохнула правду, как на духу.

В телефоне у Наташки что-то хрюкнуло, стукнуло и повисла длинная пауза.

– Ты… чего сделала? – наконец потрясенно прошептала подруга. – Машка, повтори! Кажется, у меня со слухом плохо.

Я вздохнула и объяснила:

– Все хорошо у тебя со слухом, это я тихо говорю. Я переспала с Димкой Гордеевым. Дважды. И, да, тебе не послышалось. И теперь я не знаю, что делать.

Не помню, чтобы Феякина чему-нибудь так громко удивлялась.

– О-чу-меть! Правда, что ли?! С ума сойти! Вот это класс!

– Какой класс, Феечка? Это же, наверно… ужасно?

– Почему это вдруг?

– Ну, а как это называется? Приехали в ответственную командировку и вдруг такое. Я сама от себя не ожидала!

– Это называется «Служебный роман», Машка! Не вы первые, не вы последние. Подумаешь, страшное дело!