— Сказала, что на самом деле ты меня ненавидишь, — он даже не обернулся, — и просто используешь, чтобы подобраться к Чародею. Дескать, придёт время, и ты отшвырнёшь меня, словно надоевшую собачку.

— И?…

— Предложила работать на неё. Сказала, что сумеет закончить то, что начал Чародей и даже сделать намного лучше. Проклятие, Элли, я ведь ничего не помню, и ты…

Он замолчал, покачивая головой.

Странно, вообще-то. Баст временами выглядела сумасшедшей и судя по поступкам, приступы настигали её достаточно часто. Однако же, «богиня» не выглядела тупой балаболкой, швыряющейся бессмысленными фразами. И в этих тоже имелся некий, скрытый, смысл. Раны Страшилы затягивались много быстрее, чем у обычных людей, значит его организм имел какие-то серьёзные отличия. И эти изменения вполне мог вызвать именно Чародей. Увидев некоторые местные чудеса, я уже не сомневалась в осуществлении подобного. Но почему я должна ненавидеть Страша? Стерва мешает правду и ложь? Или знает что-то ещё?

— Погоди, — я остановила товарища и поовернула к себе. В его огромных глазах плескалась растерянность. — Я не знаю, что испытываю к тебе, но уж точно не ненависть.

Потом обняла и поцеловала. Сначала даже показалось, будто мужчина хочет вырваться, но потом он сдался и поцелуй вышел на славу.

— Нашли время, — буркнул Лесоруб, но совершенно беззлобно. Он казался каким-то отстранённым, словно душа не до конца вернулась в искалеченное тело.

— И для тебя найдём, — мягко пообещала я. — Лес, обещаю, что мы найдём твою Машу и наваляем этому гаду.

— Я сам должен это сделать, — проворчал он и тяжело вздохнул.

— Кажется, для этого тебе придётся немного постоять в очереди, — я улыбнулась, и он сделал попытку усмехнуться в ответ. М-да, тут ещё тренироваться и тренироваться. — И лучше не скалься на людях, иначе я скажу, что ты — не с нами.

Поскольку душевное равновесие товарищей более или менее вернулось в норму, пришло время объяснить им, куда и зачем мы идём. Предложение спасти Льва возражений не вызвало, хоть Страшила и проявил некий скепсис в возможности его осуществления. Сомнения присутствовали и у меня, но я не стала их озвучивать. Хоть кто-то же должен быть здесь настоящим мужиком!

На каждом ярусе приходилось останавливаться и ждать, пока Рамина отчитается, можно двигаться дальше или нет. Потом мышь сообщила, что первый этаж освобождён от охраны, а наш новый знакомы направляется к внешним воротам комплекса, так что очень скоро тревогу поднимут и без вмешательства в охранную систему. Поэтому нам настоятельно порекомендовали прибавить шаг и добраться до хранилища, пока двери камер не начали открываться, массово выпуская узников наружу.

Первый этаж башни-тюрьмы выглядел, точно холл шикарного отеля: стеклянные стены, мраморные полы и огромные люстры над головой. Когда я рассказала о своём впечатлении, угрюмый Лесоруб проворчал, что, судя по обрывкам его воспоминаний, когда-то тут действительно был отель. Очевидно, после Баст решила принимать постояльцев, запирая их понадёжнее.

Как и говорила Рамина, прежде в холле дежурили четыре охранника: ещё одна издевательская шутка местной повелительницы — атлеты с головами птиц. Однако в курятник прорвалась лиса и всем птичкам свернули шеи. Причём у этих имелись пистолеты, но они даже не успели покинуть кобуры. М-да, этот Урфин не отличается особой добротой. Впрочем, дорогу нам расчистил, и на том спасибо.

Следуя советам Рамины, мы достаточно быстро обнаружили хранилище. Дверь нам любезно распахнули, так что и тут препятствий не возникло.

— Хм, — сказал Лесоруб, поднимая с полки свою Секиру. — Похоже эти засранцы вычистили все мои запасы. Но сейчас это — только на руку.

Он закрепил пулемёт, сменил коробку с патронами и забросил ещё парочку в рюкзак. Посмотрел на меня, потом на Страшилу и протянул тому мешок с запасами.

— А Элли? — спросил Страшила, с некоторым сомнением принимая рюкзак.

— Элли — взрослая девочка, — сказала я, приводя Грозу в боевую готовность. — И сама сумеет позаботиться о себе.

— Подруга, — раздался голос Рамины. — Урфин добрался до ворот и устроил там заваруху. Я открываю камеры и врубаю тревогу — будьте настороже. Учтите, в главной пирамиде связь работать не будет.

— Хорошо, — согласилась я. — Огромное тебе спасибо, сестрёнка. Надеюсь, ещё увидимся.

— Даже не поцелуешь на прощание?

Мы посмеялись. Я ещё продолжала улыбаться, когда под потолком вспыхнули красные лампы и заверещал пронзительный сигнал тревоги. Началось.

Впрочем, я кое-что забыла. Сумка, верой и правдой служившая мне последние дни оказалась пустой. Ни коробки с таблетками, ни кошелька с фотографиями, который вытащили из куртки. Я ощутила злость: эта молодящаяся стерва решила покопаться в моём прошлом? Сейчас я приду и покажу, каким злым может быть настоящее.

Когда мы вернулись в холл, сверху начали доноситься громкие вопли и звуки. Точно кто-то колотил мешок о стену. Несладко придётся охранникам! Зажужжали механизмы лифта, но зелёное табло тут же налилось красным и подъёмник остановился. Кому-то придётся долго ждать лифтёра.

На улице мы торопливо отбежали от входа, и я оглянулась, чтобы посмотреть на алую башню, напоминающую исполинский цилиндр из цельного рубина. Красиво! На крыше сверкала огромная серебристая тарелка, видимо — антенна. Слева от входа, над большим бассейном, полным ослепительно синей воды, возвышалась статуя нашей общей знакомой, в странного вида кокошнике. Баст смотрела в небо и разводила руки в стороны. Ну, с размером бюста скульптор ей определённо польстил.