Цепляясь за стену, я таки сумела сделать пару шагов и опустилась на колени. Всё, сил не оставалось. Дурманящий цветочный аромат заполонил всю вселенную и стал ею. Временами перед глазами появлялась картинка бескрайнего поля огромных маков, по которому я шагала к далёкому горизонту. А потом — падала и растворялась в мягких цветочных лепестках.

На пороге появился Лесоруб. На руках у него лежал бесчувственный Страшила, да и сам гигант выглядел ненамного лучше. Он сделал пару относительно ровных шагов, а потом — растянулся на полу, стукнувшись головой о доски.

Газовые облака становились всё гуще и уже очень скоро весь мир заволокло серой непроницаемой мутью. Я попыталась сорвать один из алых цветков, но маки расступились, и я провалилась в чёрную бездну, откуда доносился шум дождя и воняло гарью.

— Вставай! — в голосе щенка не слышалось ничего, кроме ярости. — Поднимайся!

— Отстань, — я попыталась отмахнуться и угодила пальцами во что-то мокрое. Лужа? Да и капли дождя непрерывно бьют по голове. — Дай полежать…

— Вставай! — казалось, мелкая тварь схватила меня зубами за предплечье и пытается тащить вперёд, — Поднимайся!

Я открыла глаза. Нет никакого щенка, просто вся левая рука залита кровью, сочащейся сквозь лохмотья рукава. Дико болела нога, а из носа капали тягучие алые капли. Правый глаз почти ничего не различал, а в левом плясали языки близкого пламени.

— Вставай! — звенело в ушах.

Только, чтобы от меня отстали, я попыталась подняться, однако правая нога тотчас подломилась, и я шлёпнулась лицом в жидкую грязь. Какого чёрта происходит? Что это дымится на склоне надо мной? Автомобиль? А ещё один — грузовой — выставил своё тупое рыло над обрывом. Я попала в аварию?

— Быстрее! Пока ещё не поздно!

Сцепив зубы от боли, я упёрлась локтями в грязь и отталкиваясь здоровой ногой, поползла к дымящимся обломкам легкового автомобиля. Весь его левый бок напоминал смятую консервную банку. Дверца пассажира, рядом с водителем, оказалась распахнута и наружу свисали оборванные ремни безопасности. Кажется, я вспомнила, как после удара меня выбросило наружу.

— Давай же! Быстрее! Она может быть ещё жива!

Через открытую дверь я видела неподвижный манекен на месте водителя. Человека крепко сжало изуродованным бортом автомобиля и судя по отсутствию каких-либо движений, он был мёртв. Я ощутила, как моё сердце проваливается в бездонную пропасть, полную отчаяния.

Однако, надежда ещё не умерла до конца и закричав от жуткой боли в истерзанном теле, я рванула на себя ручку задней двери. Получилось лишь со второго раза, причём я съехала на животе по мокрому склону, так что пришлось вновь карабкаться вверх и срывая ногти, заползать внутрь салона.

Здесь оказалось темно и дымно, однако я знала, где искать, поэтому сразу увидела вырванное из крепежа детское креслице и сломанную куклу, у которой злобные хулиганы свернули голову.

Не-ет! Этого просто не может быть!

Я бережно вынула из кресла неподвижное тело и теряя сознание покатилась вниз по склону.

«Медленно стань на колени и положи ладони на затылок».

«Ты предал меня! Как ты мог?»

«Теперь опусти голову к земле».

— Вставай, — сказал щенок и лизнул в мокрую от слёз щёку. — Просыпайся.

— Вижу, вижу, — послышался смутно знакомый голос, и я ощутила резкий запах, от которого начал пылать нос. — Наши веки шевелятся. У-ти, мой пупсик!

Голова казалась огромным воздушным шаром, внутри которого поселились громко тарахтящие вертолёты. То ли от этого, то ли навязчивого цветочного аромата меня сильно тошнило, а чугунные веки напрочь отказывались повиноваться. Кто-то провёл по лбу влажной тканью и вновь сунул под нос пронзительную вонь.

— Отвали, — пробормотала я и медленно открыла глаза. Увиденное показалось частью какого-то нелепого кошмара, и я тут же зажмурилась. — Чёрт!

— Нет, нет, — насмешливо прокудахтал заботливый голос, — это — я, твоя лучшая подружка — Баст. Мамочка спасла нашу Элли… Ты ведь так себя называешь? Так вот, спасла от злобных волков и страшных воронов. Мамочка всех любит и всех спасает, потому что мамочка — добрая богиня.

Как я уже успела понять, добрая мамочка была не просто богиней, а богиней с напрочь отшибленной головой. Под стать этому она и выглядела. В этот раз я не стала широко открывать глаза, а просто приподняла веки и рассматривала сидящую напротив сквозь ресницы.

Это выглядело… По меньшей мере — странно.

Женщина смотрелась достаточно молодо, но я откуда-то знала, как обычно выглядят жертвы пластической хирургии, поэтому определила возраст во временном промежутке от пятидесяти дор шестидесяти. Над телом поработали так основательно, что любой самец, особенно из тех, что потупее, назвал бы его идеальным. Видимо гордясь работой хирургов, женщина носила на себе какую-то минималистическую пошлость, в виде золотых чашечек на огромном бюсте и короткой, золотистой же, юбчонки. Ну и сандалики.