А Рашель Кайдановскую он в тот день так и не нашел. Часа два "по-деловому", то есть как бы по делу, "прогуливался" по зданию бывшего университета Шанявского, курил в компаниях, поучаствовал в двух-трех дискуссиях о политическом моменте, встретил ненароком несколько полузнакомых людей, служивших в прежние времена в политотделе дивизии или в РВС Восьмой армии. Но все это были даже меньше, чем шапочные знакомства, не вызвавшие у Кравцова никакого эмоционального отклика. Кто был тогда он, и кто — они! Однако Кравцов "не побрезговал" напиться даже "копытца козленка". Он расспрашивал о Кайдановской и "знакомых" и незнакомых, и, в конце концов, выяснил, где она живет, когда и где ее можно встретить вне стен "Свердловки", а когда и в стенах. И более того, всех этих "любезных людей", мужчин и женщин, он настоятельно просил передать товарищу Рашель привет от ее знакомого по Одессе Макса Кравцова и сообщить, что он, то есть, Кравцов, зачислен слушателем в Академию РККА на Воздвиженке, а живет в бывшей гостинице "Левада" на площади у Никитских ворот.

С этим и ушел. Но человек предполагает, а некие высшие силы — как их не назови — располагают, и порой, самым причудливым образом. Только Кравцов вышел на Миусскую площадь и закурил, поглядывая на недостроенное здание храма, ставленного — как он помнил из статьи в "Ниве" — на народные пожертвования в память об освобождении крестьян, как совсем неподалеку от него остановился старенький автомобиль, и человек, сидевший рядом с шофером, окликнул Максима Давыдовича по имени:

— Товарищ Кравцов!

Кравцов оглянулся и увидел, как вылезает из автомобиля невысокий плотный мужчина в шинели и матерчатой фуражке с красной звездой. Лицо у него было круглое, гладковыбритое, губы пухлые, глаза за линзами пенсне — карие, как бы несколько грустные.

— Здравствуйте, Сергей Иванович! — подтянулся Кравцов.

— Какими судьбами в Москве, Макс Давыдович? — спросил, подходя к Кравцову, член РВСР Гусев. — Уж не слушателем ли в университет? Так вам как будто незачем…

Что да, то да, память у некоторых людей просто феноменальная. Они и встречались-то в гражданскую не более полудюжины раз. И встречи те были мимолетны и в обстоятельствах, затмевавших, зачастую, содержание разговоров, но, подишь ты, помнит и имя, и подробности биографии.

— Слушателем… — подтвердил Кравцов. — Но не здесь, а в Академии.

— Точно! — со значением улыбнулся на это уточнение Гусев. — Я же сегодня как раз видел ваше имя в списках… Как здоровье?

— Спасибо, налаживается.

— Налаживается… Вот что, Максим Давыдович, это даже удачно, что я вас сейчас здесь встретил. Я, знаете ли, преподаю в Комуниверситете, вот приехал читать лекцию. А тут вы… И подумалось, мы ведь могли бы, как теперь выражаются, комбинацию соорудить на взаимовыгодных условиях. Времена нынче трудные, голод… У вас какая аттестация до поступления в Академию?

— Комбат. — пожал плечами Кравцов, находившийся после встречи с Якиром на положении "для особых поручений" при штабе Одесского оборонительного района.

— Негусто, — покивал Гусев и прищурился. — А если я предложу вам должность "для особых поручений" с аттестацией комбрига и соответствующим пайком?

"Комбриг? — удивился Кравцов. — Но это же номенклатура Штаба РККА или наркомата!"

— А на учебу время останется? — спросил он, пытаясь понять, куда его сватает один из основателей российской социал-демократии.

— Когда как, — пожал плечами Гусев. — Я, как вы, возможно, знаете, оставил пост начальника Региступра еще в девятнадцатом, но, будучи комиссаром Полевого Штаба и начальником Политотдела РВСР все еще… — он сделал паузу, намекающую на многое, но ничего на самом деле не объясняющую, — …чувствую некоторую ответственность за управление…

"Тэк-тэк-тэк…" — только и мог бы сказать бывший командарм, но не сказал, подумал.

— Ян Давыдович Ленцман, начальник управления, жалуется на недостаток образованных партийных кадров. И ваш старый знакомый Берзин тоже. Вот я и подумал, вам — паек, а мне — проверенный работник…

Слово "проверенный" Гусев отметил специальной интонацией, не преминув посмотреть собеседнику в глаза особым "комиссарским" взглядом.

— У нас, знаете ли, некоторая конкуренция с товарищем Дзержинским. Дружеская, разумеется, но все-таки хотелось бы укрепить кадры военной разведки, раз уж контрразведку у нас забрали. А вы бывший член ЦК все-таки. Соглашайтесь, Максим Давыдович, соглашайтесь!

— Соглашаюсь, — улыбнулся Кравцов. Предложение, и в самом деле, показалось ему весьма заманчивым.

Во вторник, 23 августа, занятия в Академии так и не начались. Что-то там случилось, в "поле", где с середины июля пребывал весь поток, к которому и должен был присоединиться Кравцов. Возвращение слушателей, выехавших в Подмосковье на полевую практику, задерживалось, и Макс Давыдович этим утром оказался предоставлен сам себе. Поэтому, заскочив в столовую Академии, он съел по-быстрому миску пшенной каши, приправленной ржавым "машинным" маслом, и треть — на глазок — дневной пайки хлеба. Выпил кружку подкрашенного сушеной морковью кипятка, и побежал скоренько на Пречистенку, где в домах с 35-го по 39-й располагался когда-то Оперод Наркомвоена [6] . Теперь здесь размещался Региступр Полевого Штаба Реввоенсовета Республики [7] . И спешил Кравцов не напрасно.