— Да, — стону я, чувствуя, как волна за волной накатывает на меня. Сейчас я признаюсь ему в чем угодно. Пообещаю все, что угодно, только бы он говорил со мной.

— Хорошая девочка, Мэллори. Это то, что я хотел услышать. Что я единственный, кто когда-либо прикоснется к тебе. Что ты хранила себя для меня.

— Да. — В этот раз мой стон громче, мое тело напрягается, настолько близкое к освобождению.

— Кончи, любовь моя.

С его словами я взмываю на вершину, чувствуя, как стеночки сжимаются вокруг пальцев, спина выгибается над кроватью и ноги напрягаются. Меня накрывает мощный оргазм, и звуки его кульминации на другом конце линии продлевают мое удовольствие.

Я лежу на кровати, потная, обмякшая, и пытаюсь перевести дыхание.

— Малышка? Ты жива?

Я смеюсь в телефон, и мои щеки краснеют. Как я могу быть застенчивой после этого?

— Едва ли. А ты?

— Думаю, я второй раз за сегодня долетел до небес. — Я слышу улыбку в его голосе, и сердце сжимается от тоски по нему.

— Я скучаю по тебе. Слишком рано чувствовать нечто подобное?

— Моя милая Мэллори, ты понятия не имеешь, как я счастлив, когда ты говоришь это. Ты вернешься в мои объятия раньше, чем осознаешь это.

— Хорошо. Мне не понравилось сегодняшнее утро.

— Тогда я обязательно буду баловать тебя каждый день, когда вернусь.

— Договорились.

— Я собираюсь немного поспать. Мне нужно вставать через пару часов.

Посмотрев на часы, я вижу, что уже почти девять. Должно быть, он специально проснулся, чтобы позвонить мне. Спать еще рано, но меня вдруг охватывает жуткая усталость.

— Думаю, я тоже лягу пораньше. У меня завтра долгая ночь, так что пора и мне на боковую.

— Долгая ночь? — Из его голоса вдруг пропадает сонливость.

— Да, помнишь? Я собираюсь после работы с ребятами в бар неподалеку. — Мой голос звучит так, будто я прошу разрешения. — Пейдж идет со мной, — говорю я, пытаясь дать ему знать, что со мной будет друг.

Он так долго молчит, что я убираю телефон от уха, проверяя, не оборвалась ли связь.

— Оз?

— Я здесь, — отзывается он, но я не понимаю эмоции в его голосе. — Должно быть, я забыл, что ты упоминала об этом.

— Ничего особенного. Просто выпью после работы, а потом домой. Может быть, мы сможем еще поболтать? — предлагаю я, думая, что, возможно, это вернет его хорошее настроение.

— Конечно. Посмотрим. — Затем следует пауза, в трубке слышно, как он расхаживает. — Все нормально. Иди спать, малышка. Поговорим утром.

— Уверен? — Странно уточнять у него, но я помню, как себя чувствовала, когда он был ночью в том ночном клубе, а я пыталась говорить с ним. Не хочу, чтобы у него возникали мысли, как у меня тогда, так что пытаюсь сгладить ситуацию. — Уверена, что смогу перенести…

— Нет, правда. Все в порядке, малышка. Поговорим утром. Побеспокойся о том, чтобы выспаться. На этот раз поставь будильник.

Я смеюсь, вспоминая о «забеге» сегодня утром.

— Сделаю все возможное.

— Я скучаю по тебе, Мэллори.

— Я тоже скучаю, Оз.

Когда мы заканчиваем разговор, я устанавливаю будильник и натягиваю на себя одеяло, думая, что говорить «я скучаю по тебе» звучит ужасно похоже на кое-что другое. И перед тем как уснуть, мне в голову приходит мысль…

Я не помню, что говорила ему про забытый будильник.

Мэллори

Я снова обновляю электронную почту, а затем беру телефон, чтобы проверить сообщения.

Все еще ничего.

От Оза ничего не слышно все утро, а сейчас уже перевалило за полдень. Я действительно стала слишком сильно зависима от этих сообщений. Но это совершенно не похоже на Оза, если судить по тому, что я узнала о нем за последнюю неделю. Он всегда посылает мне что-нибудь, будь то небольшая заметка или милая картинка. Так странно думать, что я знаю его всего неделю, а он уже стал такой важной частью моей повседневной жизни. Пожалуй, так и есть, когда дело касается моей новой жизни в Нью-Йорке. Он стал ее частью с самого первого дня. Даже сейчас он не выходит у меня из головы. Он так незаметно прокрался в мою жизнь, и я схватилась за него, испытывая то, чего раньше у меня никогда не было.

С ним я чувствую себя такой важной. Все эти мелочи делают меня особенной для него. Такие, как желание видеть меня, принести мне завтрак или необходимость услышать мой голос. Больше всего я таю от того, что он всегда старается узнать, как у меня дела. Такого у меня никогда не было. Я знаю, что уже давно не в том возрасте, когда кто-то должен за мной присматривать, но приятно впервые в жизни это ощутить. Когда кто-то удостоверяется, что я поела, и проверяет, когда я куда-то хожу. Меня должно это раздражать, но все его поступки показывают, что он меня любит, заботится обо мне.