— Все здесь – заверил Люмбери, с облегчением уходя от темы жизни и смерти – Все в задних комнатах. Я принесу необходимое.

— Во время операций я останусь в сознании. Только местный наркоз. Учти – мои друзья крысы тщательно отслеживают показатели моей жизнедеятельности. И если что – ты умрешь крайне мучительной смертью, доктор. Так же они не позволят тебе ходить в одиночестве, пользоваться браскомом и не дадут покинуть пределы жилмода. Если у тебя припрятан игольник – а он у тебя наверняка припрятан – тебе это не поможет. Вырубить или убить меня ты сможешь со стопроцентной вероятностью. После чего у тебя останется несколько секунд на последнюю молитву. Все ясно?

— Более чем. А… м-м-м… а…

— Да?

— А после завершения операции? – доктор шумно сглотнул, но пересилив себя, продолжил – Где мои гарантии?

— Какие гарантии, доктор Люмбери?

— Что я останусь жив. Что помешает вам, господин Вертинский, встать на новообретенные ноги и воспользоваться своим ужасным оружием, чтобы перерезать горло доброго доктора от уха до уха?

— У тебя нет гарантий. А чтобы у тебя не дрожали руки во время операции, помни самое главное – это не я тебя обманул в первый раз. Ты обманул меня. Запомнил?

— Запомнил, сэр – послушно кивнул Люмбери, удивленно смотря на сидящего перед ним тощего парня.

Еще совсем недавно Нортис был абсолютно другим. За прошедшие дни юноша резко повзрослел, еще больше ожесточился и… и отчаянно балансировал на тонкой грани между нормальностью и безумием. Что же произошло за столь короткое время?

«Нет» – подумал доктор, нарочито медленным жестом открывая дверь стенного шкафа и доставая чистый халат – «Я не хочу это знать».

— Все камеры наблюдения двенадцатого сектора под нашим полным контролем — доложил Фергюсон, дождался пока Такаши кивнет, давая понять, что принял информацию к сведению и добавил – Из тех, что функционируют, сэр. Еще около пяти десятков камер исправны, но находятся в частном владении и не подключены к локальной сети. Но мы можем запросить нужную информацию в любой момент и нам ее предоставят.

— Картинка с доступных нам камер обрабатывается?

— Да, сэр. В том числе проверяется и на совпадение по объекту «Мститель». Если он появится перед объективом камеры — мы засечем его. Особенно если учитывать его крайне характерный «силуэт». Не думаю, что во всем внешнем секторе наберется больше десятка безногих калек передвигающихся при помощи гусеничной платформы.

— Не надо думать, Фергюсон — холодный голос Такаши с легкостью мог заморозить воду в стакане – Надо знать. Приказываю проверить медицинскую базу сектора и выяснить точное количество безногих инвалидов обладающих гусеничными платформами.

— Да, сэр!

— Что нового о приоритетной цели?

— Ведется круглосуточная слежка за всеми подозреваемыми. Помимо этого, мы приступили к изучению информации с харда «Игольщика». Более точный и подробный отчет я буду готов предоставить через три часа — ответил помощник.

— Хорошо – кивнул дознаватель и, заложив руки за спину, повернулся к панорамному окну.

Перед операцией доктор Люмбери основательно приложился к выуженной из ящика письменного стола бутылке. Настоящей стеклянной бутылке. Толстое зеленоватое стекло и неброская темная этикетка. И плещущееся внутри виски было самым настоящим, не имеющим ничего общего с гнусным суррогатом, столь привычным обитателям двенадцатого сектора.

Нортис не пытался помешать. Он видел, как дрожали руки Люмбери и отчетливо различал стекающие по его щекам обильные капли пота. За порцией виски последовал укол инъектора – опять же в шею доктора — и Люмбери наконец-то успокоился достаточно, чтобы начать операцию.

Вспыхнули невыносимо яркие лампы и глазной имплантат автоматически понизил уровень яркости передаваемой мозгу картинки. Вытянувшийся на спине искалеченный подросток лежал абсолютно неподвижно, никак не отреагировав на шипение инъектора и укол в правый бок. С пола доносилось монотонное шуршание, изредка доносилось позвякивание — крысы-дроиды добросовестно несли патрулирование, контролируя сразу несколько факторов: поведение доктора Любмери, показатели жизнедеятельности хозяина и входную дверь.

— Ну-с… – проворковал абсолютно успокоившийся после лошадиной дозы лекарства доктор Люмбери – Приступим. Вы ничего не почувствуйте… о… вижу вы вскрывали брюшную полость самостоятельно? Как неосмотрительно, ведь это работа для специалиста. Работа для добряка доктора Люмбери, желающего вам только благополучия и долгих лет жизни… сейчас мы все поправим, все заменим, все будет работать безукоризненно и еще долгие-долгие годы господин Нортис будет благодарить милого доктора Люмбери… не так ли? Ведь каждый имеет право на ошибку…