– Больно тебе, падла? Отчего больно? Я лишь один раз тебе въ*бал! Ты должен радоваться, что я с тобой еще нежничаю! А Ангелике было не больно, ты как думаешь? Беззащитной девушке совсем не больно? Откуда эта мода взялась, обижать тех, кто не в силах за себя постоять? Чего же ты ко мне не пришел с разборками, чего спрятался за юбки моей бывшей и ее матери. Совсем считаешь себя тряпкой? Ты жалкий трус, не способный разобраться с мужчиной, и готовый только тягаться с женщинами, потому что они слабее тебя, и не в силах дать в морду. Или ты думал, что Ангелике приятно было, когда ты ее избивал, или приятно было после, когда она не могла прийти в себя? А хочешь, я доставлю тебе такое же удовольствие? Только ты у меня падла в собственной крови захлебнешься!

– Булат, ну что ты так пугаешь мальчика? – хмыкнул Дамир, обращаясь с иронией, и в тоже время пытаясь меня немного успокоить. – Он же еще совсем ребенок, а детками надо вежливо, по-доброму, с лаской. Ему же всего лишь двадцать, а в этом возрасте мужчины такие глупые и неразборчивые. Они порой совсем не понимают, что делают, так надо же им все доходчиво пояснить. Правда, Павел?

– Да я ничего не делал, - заорал он, а в его глазах был страх, и истерика. Думал он сейчас разревется, как девчонка, но нет, пока держался. – Не делал я ничего не делал! Она сама ныла вечно в универе, чтобы я ее оттрахал!

– Да ты что щенок, совсем ах*ел? – как зверь зарычал Дамира и с размаху вмазал Анросову по челюсти. – Ты гнида смеешь мне в таком тоне говорить о моей дочери? Да ты знаешь, что я с тобой сделаю, маразматик? Если я захочу, тебя по кругу пустят, зелень пушистая!

– Ничего, главное, что я вашу дочку по кругу уже пустил. Хорошая девочка, строптивая!

– Что ты сказал?

– Дамир! Не верьте, он врет!

– Уверен? – переспросил мужчина, в глазах которого читался гнев.

– Более чем, - вспомнил рассказ Лапочки, и был уверен, она бы не стала мне врать. Только не о таком. – Лика отказала ему, за что он и избивал ее.

– Да врет она все. Не отказала, дешевая сука.

– Закрой рот, гнида! – заорал уже я, едва сдерживая себя, чтобы не забить его до смерти. – Ты самое ничтожное создание, посмевшее не просто выкрасть женщин и ребенка, ты посмел поднять руку на девушку. Не хочешь в свое оправдание что-то связное сказать? Глядишь, я бы смягчил наказание.

– Не хочу, не хочу, потому что повторил бы это еще не один раз. Жаль, что не сдохла, тогда бы удовольствие было по круче оргазма. Но как знать, может в будущем, я еще что-нибудь сделаю.

– Если оно у тебя будет. Будущее, - сообщил Дамир и устало прошел к близ стоящему стулу.

– Я и с того света вас достану. Ты сам Булат виноват, что все так случилось, ты только ты.

– Хочу услышать причину.

– А нечего было тогда в клубе руки мне заламывать. Чпокнулись бы с Лапой и все прошло.

– Бл*дь, я устал это слушать, - прорычал Дамир, и я прекрасно его понимал, ведь речь шла о его дочери.

– А чего? Правда это всегда больно? А хотите еще новость открою? По глазам вижу, что хотите.

– В моих глазах, сопляк, только одно желание – скорее с тобой покончить.

– Успеете, а сначала выслушайте, - скалясь как волк, начал этот ублюдок, сплюнув на правую сторону кровь. – У меня свои счеты, у Татки с мамашкой свои. А вы, Дамир, рассказывали своим доченькам, как Шираев насиловали ее мать? Рассказывали, как вы делили жену с другим мужиком?

– Ты совсем страх потерял? – заорал Байер, и руками сжал подлокотники. Было заметно, что он едва сдерживается, чтобы не подняться и не разорвать как тряпку малолетнего подлеца.

– А как отдали Лику в детдом, только бы спасти вашу шкуру. Она знает об этом? Знает, что ценой вашей жизни? Или как вы сразу же пошли трахнули секретаршу свою, чтобы расслабиться и забыться. Ой, не сказали, а я вот сказал.

– Что ты произнес, гаденыш? Повтори, что ты сказал?

– Да знает, ваша ненаглядная доченька, что мать ее трахать как хотели! – с яростью добавил Анросов, и тут же вместе со стулом повалился назад, потому что Дамир не сдержался, и со всей дури вмазал ему по морде.

– Пора заканчивать этот цирк! – рыкнул он, и кивнул ребятам, чтобы они подняли мерзавца.

– Спускайте мальчику штанцы, он писать хочет, - съязвил я, смотря на Павла взглядом наполненным ненавистью.

– Вы че удумали, але, вы че? – занервничал парнишка, но мне было абсолютно плевать на то, что именно он сейчас ощущает, потому что мою девочку он не жалел ни грамма, о чем свидетельствовали синяки на ее нежном теле.

– А че? – спросил в той же манере, что и сопляк, и прошел к накрытому тканью столу, собираясь взять занятную вещицу.