– Клякозябры? – Мальков на секунду задумался. – Ну уже это неплохо, можно сделать вывод, что общая работоспособность сохранена и проблема в дешифрации или отображении. Это радует, если дело только в этом, то за вопрос решаемый. Я уж испугался, что с приемо-передающими модулями проблемы, но раз, как они говорят «блямбы», то дело в дешифраторе. Тогда, если вы разрешите я возьму с собой запасную?

– Действуя, я сейчас дам команду подготовить все необходимые бумаги. – Медведев впервые в разговоре перешел на «ты». – Бери, все, что необходимо. Дашь номера своему начальнику отдела. Нет, сразу звони мне, я немедленно включу все в приказ и подпишу его. Ну, удачи! Не забудь получить командировочное удостоверение. И да, как у тебя с билетами? Все же лето, сочинское направление, самолеты могут быть переполненными.

– Вот с этим, Захар Викторович, проблем не предвидится. – Мальков впервые за все время разговора улыбнулся. – Через отца возьму, у в его организации всегда бронь остается.

– Левой, правой, левой, тае-тад [5] в верхнюю часть ростовой боксерской груши. Кончик ступни хлестким шлепком бьет по толстой коже. Левой, правой, правой, тае-тад. Левой, правой…

– Все, Матвей, на сегодня хватит, заканчивай, а то на Сочи сил не хватит! – Голос отца остановил Малькова посреди очередной серии. Сергей Матвеевич, высокий, короткостриженый атлет, с довольной улыбкой смотрел на сына. Они настолько были внешне похожи друг на друга, что даже те, кто впервые видел одного, мгновенно узнавал второго. Одного роста, широкоплечие, большеголовые, высоколобые и кареглазые, оба с тяжеловатыми подбородками, вот только у сына волосы были темно-русые, у отца соль с перцем. – Сегодня тебе не стоит слишком нагружаться, сделай два круга и можешь отдыхать.

– Класс! – Довольный, что освободится раньше, чем планировал, Матвей, в высоком прыжке зарядил коленом в ростовую грушу. Не удовлетворившись полученным результатом – укороченная тренировка оставила слишком много нерастраченной энергии, взорвался мощной серией ударов руками и ногами с завершающим сок-ти. [6] Этот рассекающий пронос локтем в любительском спорте запрещен, слишком сильные травмы получал соперник, но в ЦРВ – Центре реабилитации ветеранов, созданного частной военной компании «Омега» в целях подготовки своих бойцов – таких ограничений не существовало, наоборот, травмы противника только приветствовались. Все, что могло быстро и гарантированно вывести врага из строя, должно браться на вооружение и нарабатываться на тренировках. Для того этот центр и создавался.

Матвей Мальков сотрудником, а уж тем более офицером спецслужб не был и доступ в зал получил только благодаря тому, что там работали его родители. Отец, офицер запаса, занимался тем, что обучал своих коллег как эффективно и с наименьшим риском для себя обездвиживать противника, мама тренировала пловцов. Помимо техники плавания она прививала им техники задержки дыхания и погружения на большие глубины без какого-либо оборудования. Оба, и отец, и мать, считали, человек сам по себе совершенство, ему не нужны приспособления-подпорки, он должен развивать свои силы и тогда ему оружие не понадобиться. Да, снайперская стрельба дело хорошее, но патроны кончаются, оружие загрязняется, выходит из строя – хорошо подготовленное тело не подведет никогда.

Тому же оба учили и сына, отец в зале, мама в бассейне. Раньше, до того, как построили комплекс подготовки, они с мамой работали в разных концах Москвы, после того, как 2020 году Центр сдали в эксплуатацию, супругам Мальковым стало значительно удобней, теперь они вместе приезжали по утрам и так же вместе уезжали по вечерам. Иногда к ним присоединялся Матвей, но такое случалось редко, младший Мальков последние два года жил отдельно. А почему нет? Зарплата позволяла, родители хоть и не давили, но строить личную жизнь, живя в отчем доме не очень получалось. Когда же недалеко от НПК удалось снять квартиру, жизнь стала совсем иной. Хотя и приходилось самому поддерживать порядок, зато полная свобода, кого хочешь, того и приглашаешь. Сегодня блондинка, завтра брюнетка, что поделаешь, верность он хранил друзьям, а вот привязываться к одной женщине не желал. Разве он виноват, что у него широкий кругозор?

А еще сам Матвей, не смотря на невысказанное, но читаемое в глазах родителей недовольство, уже по своей инициативе посещал стрелковый комплекс. Вот нравилось ему это дело и все. Стрелять, как настоящий спецназовец он конечно, еще не умел, но по оценкам инструкторов, считался подающим надежды.

Зачем все это было Матвею и его родителям, если совместным семейным решением они отказались от того, чтобы младший Мальков строил карьеру на военном поприще, трудно было сказать, но какой мальчишка, еще в детстве пришедший в спортзал, откажется от возможности потренироваться в таких условиях? Вот Матвей и старался совместить учебу в школе, а затем в университете с занятиями в ЦРВ.

– Может твою командировку еще отменят? – Неожиданно предположил старший Мальков, глядя на сына, стягивающего перчатки-битки. – Что-то не лежит у меня душа к твоей поездке в Сочи.

– Не, батя, и не надейся! – Младший Мальков хитро улыбнулся. – Целую неделю от твоих тренировок отдыхать буду! Вернусь с пятеркой килограмм в плюсе.

– Ну-ну, – усмехнулся Сергей Матвеевич. – Сколько привезешь, столько потом будешь сгонять. Оно того стоит? Лучше изначально держать себя в форме, чем отожраться, а потом мучится с лишним весом. Ты, кстати, как решил? Сегодня к себе поедешь, или у нас переночуешь? От нас к Внуково ближе. У тебя самолет откуда?

– Из Внуково, – улыбнулся Матвей. Он так и планировал, переночевать в квартире родителей на Ленинском проспекте, а оттуда в аэропорт.

– Ну вот, тогда решено. – Отец тоже был доволен решением сына. – Тогда давай, как примешь душ, дуй в бассейн за мамой, а я пока здесь закончу. Встретимся возле машины.

В Адлерский аэропорт Матвей Сергеевич Мальков прилетел утром. Липучая обволакивающая жара еще не успела вступить в полную силу, но местные жители знали, не пройдет и часа, как солнце свое возьмет. Наступит пекло, станет тяжело дышать, вместо аромата магнолий воздухе разольется удушливый запах разогретого асфальта, а все живое, что имеет возможность спрятаться, исчезнет, спрячется и не появится, пока не светило не сядет ниже. И только неугомонные отдыхающие, а также те, кто на них делает деньги, останутся единственными, кого можно будет заметить на сочинских улицах и аллеях. Зато пляжи окажутся переполненными желающими загореть до шоколадного цвета, остальные попрячутся в помещения с кондиционированной прохладой.