Прикурив сигарету, Ллойс выпустила под ноги длинную струю дыма и закашлялась. — Это… Это, как с табаком, понимаешь? Уже в печёнках сидит, от одной мысли воротит, а рука сама тянется. — Зло растоптав едва прикуренную сигарету, наемница со слегка виноватым видом покосилась на девушку.

— Прости, принцесса, знаю, что на тебя куча всего в последние дни навалилось. Поверь, не хотела я этого… Просто… Видимо, по-другому никак. Убийца всегда остается убийцей…

— Всегда можно бросить. — Слабо улыбнулась Кити. — Я раньше тоже курила. Мне старшие… девочки давали. Говорили, что если покурить, то будет легче. Я попробовала. Но потом бросила. Легче не стало, только противно было, вот и бросила.

— Может и так. — Задрав лицо к небу, наемница принялась разглядывать висящий почти над головой путешественниц неестественно огромный, ноздреватый серп луны. — Я как-то слышала, что до Черных лет люди туда летали. — Рассеянно проговорила она и, покачав головой, щелкнула костяшками пальцев. — И что строили там огромные города. Как думаешь, это правда?

— Не знаю, — неуверенно протянула девушка и, взяв Элеум за руку улыбнулась.

— Наверное, там красиво, — задумчиво протянула Элеум и снова тяжело вздохнула. — Наверху всегда красиво. Ты когда-нибудь летала?

— Нет. — Отрицательно качнула головой Кити. — Никогда.

— А я летала. Один раз. На геликоптере. Шумно, тесно, керосином воняет, а всё равно, здорово. — Мечтательно зажмурившись, Элеум растянула губы в улыбке. — Чувствуешь себя свободной, понимаешь? Чертов чистильщик прав, небо прекрасно, кисонька…

— Ты не ответила, — вздохнула девушка. — Почему они к нам привязались?

— Да откуда я знаю, сладенькая, — рассеянно пригладив ежик жестких волос, буркнула Элеум. — Может, им моя прическа не понравилась. Или завидно стало. Или сколько у меня серебра в кошеле увидели. А, может, баба-вышибала с этим Клавикусом в друзьях была, и дружка своего подговорила.

— С чудовищем? — На мгновение Кити, сбившись с шага, удивленно подняла глаза на наемницу.

— А почему бы и нет? — Пожала плечами наемница. — Весовая категория у них одна. Рожи, тоже не сильно отличаются. Может, они родственники… Или даже муж с женой. Представляешь, какие тогда у них детки?

— Да ну тебя, — надулась девушка. — Я ведь, серьезно.

— Да и я не так сильно шучу, — ответила наемница и надолго замолчала. — Думаю, это Брокер. — Проворчала она, спустя несколько минут. — Решил меня прощупать.

— Значит, ты… знала… — Плечи Кити поникли.

— Ага, — беззаботно кивнула наемница. — Такие, как Хелла, вышибалами не работают. Не тот уровень. Думаю, ее специально в кабак подослали. И, если честно… — Слегка поморщившись, Элеум покачала головой. — Мне это не нравится. Либо тот, кто решил нас поймать, до фига умный и просчитывает всё на десять ходов вперед, либо таких, как эта баба, у него много. В любом случае, как ты сама понимаешь, расклад не самый приятный.

— Ллойс… А ты действительно хочешь… — решилась, наконец, нарушить тишину Кити. — Этот Зеро… Он же тебя… И остальные, наверное, не лучше.

— Если стрелок нарушает контракт, это сильно вредит его репутации. — Прищурившись, Элеум вытащила из кармана сигарету, подбросила и, ловко поймав зубами, щелкнула пальцами. — А репутация — это одна из вещей, которыми я очень дорожу.

****

Застонав от боли, неожиданно прострелившей поясницу, Эвенко уперся локтями в мягко спружинившие под нагрузкой подлокотники, и собрав все силы, выдрал себя из недр нейрокапсулы. Бескровные, пересохшие и покрывшиеся белесой коркой губы инженера скривились в брезгливой гримасе. Тридцать шесть процентов. Со второй попытки подхватив трость, прислоненную к покрытому ржавчиной, проевшей антикоррозийное покрытие, боку аппарата, младший аналитик южного фронта второй Освободительной армии Эдуард Венниц, а сейчас просто старый часовщик [87], Эвенко, тяжело дыша, пересек комнату и бессильно опустился в рабочее кресло. Тридцать шесть процентов… Всё, что удалось восстановить. Тридцать шесть процентов от оставшихся тринадцати. Неплохо для более, чем столетнего, старика. Да, неплохо.

Откинувшись на спинку кресла, механик с трудом расслабил скрюченные судорогой руки и прикрыл глаза. Все шло к чертям. Весь выстраданный в течение многих лет план рушился и разваливался, буквально, на глазах. Драный Финк и его неожиданная эскапада с героином. А он, ведь, десять раз предупреждал, насколько опасно начинать действовать раньше срока. Драный Брокер, возомнивший, что сможет воспользоваться ситуацией и захватить власть в городе. Ну почему сейчас? Почему именно сейчас?

Черт, ему не хватило буквально нескольких месяцев, чтобы довести процесс до ума. Зло дернув щекой, Эвенко тяжело вздохнул и, развернув кресло к мерцающему экрану вычислительной станции, раздраженно ударил по клавишам, превращая чеканные строки программного кода в бесполезное месиво знаков. Собранные наспех протоколы обмена работали через пень-колоду, выдавая разброс практически в шесть процентов. Стабильность выходных данных не доходила даже до минимально допустимых стандартов, но, к сожалению, сделать он уже ничего не мог. Слишком мало времени. Дьявол!!

— В пекло, — пробубнил старик себе под нос и нервно забарабанил по столешнице пальцами, тут же отозвавшимися уколами боли в пораженных артритом суставах.

Нужен глобальный перерасчет ситуации. Но дышащие на ладан чипы-процессоры вживленного ему в голову аналитического модуля были просто неспособны на подобные вычисления. Слишком долго без ремонта и нормальной калибровки. Слишком много кустарных, сделанных, буквально, на коленке под местным наркозом латок и перепрошивок. Слишком большая нагрузка на нейросеть. Если он попытается еще раз задействовать форсажные блоки, то просто-напросто, сожжет себе мозг. Превратится в овощ. Драный овощ, печеную репу. Последняя попытка проведения комплексного прогнозирования закончилась чередой микроинсультов, сделавшей из пусть довольно пожилого, но еще крепкого мужчины, дергающуюся, будто марионетка в руках злобного и страдающего церебральным параличом ребенка, развалину. Нет, придется обходиться тем, что есть.