Охнула, схватившись за голову, сунулась в зеркало почти носом.

— Ох, ты ж! Что это со мной?

— Так это не линзы?

— У меня единица. Нет, это что-то неожиданное. И волосы… странно это все.

— Дело в том, что еще вчера я заметила какое-то несоответствие в вашей внешности, но сегодня оно только усугубилось. Цвет глаз стал интенсивнее, и волосы… ну, вы сами видите.

У меня всю жизнь были глаза серо-коричнево-зеленоватого цвета. Не то, чтобы сочетание некрасивое, но неопределенное какое-то. Я давно сделала для себя вывод, что чистый, однозначный цвет глаз вообще является редкостью. В основном у всех людей была игра если не цвета, то оттенков радужки. А сейчас она у меня была насыщенного темно- зеленого цвета. Чистого цвета, что у зрачка, что с краю.

Волосы, ранее светло-русые, сейчас стали черными. Хотелось бы их глубокий цвет назвать иссиня-черным, но нет. Они были иззелена черными, как ни странно. Заодно сильно почернели и брови с ресницами, что мне понравилось. Да и вообще…

— Ничего так…

— Да, неплохо. Немного непривычно, но очень идет к вашей светлой коже.

— Ну, есть некоторые мысли, если вам интересно. Лука… он был седым, но оттенок седины был зеленым. В принципе, если он леший, то это и подразумевает что-то в этом роде. А он сказал — живи… лешачишка… Как-то не очень звучит, да?

— Стало быть, все эти изменения закономерны? Это все последствия вашей инициации в качестве э-э-э… лешей? Да, нужно бы как-то что-то более благозвучное…

— Да я не думаю, что имею право на это…эту… должность. Просто он, очевидно, не хотел, чтобы что-то из того, чем он владел или обладал, досталось нападающим. Или я неправильно поняла ситуацию в целом, что я об этом знаю? А леший — это же не только внешность, но и врожденные способности, навыки, знания, наконец. Опыт, наработанный поколениями предков. А тут с нуля и совсем без понятия, и даже без намека о базовых знаниях, элементарных обязанностях. Я думаю, что эти внешние изменения — предел. Ну, и перенос этот непонятный… Он сам умел это, раз предлагал вернуть меня домой. К тому же, он сказал это с легкой иронией, что ли — про лешачишку, ну, насколько позволял момент.

Карина Дмитриевна прошлась по холлу, задумавшись. Потом решительно повернулась ко мне:

— Я предлагаю вам, Анастасия…

— Настя, пожалуйста.

— Да, предлагаю вам нырнуть во всемирную паутину. Более чем уверена, что там мы найдем сведения об объекте нашего с вами интереса.

— С радостью. Давайте посмотрим, но я боюсь, что там только сказки и ничего более.

— Даже это сейчас немало. Но это после ужина. А во время оного… у меня есть для вас новости. Заявок на служебное жилье пока нет. В любом случае, там четыре комнаты и даже если кто-то подъедет, потерпите день-два. Вопрос с жильем решен, ключи у меня. Кредит оформим тоже без проблем. Ваша кредитная история… вы что, ни разу не воспользовались кредитом?

— Никогда в жизни. А сейчас деньги нужны будут на услуги адвоката и ремонт квартиры — там нельзя жить. А адвокат — я лучше оплачу, чем буду общаться сама. Боюсь, знаете ли, вдруг опять? Это уже на подкорке, наверное — страх. Куда еще он может послать меня в сердцах?

Мы прыснули дружно, захохотали. То ли со смехом выходило напряжение, то ли еще что, но остановиться было трудно и мы только стонали и приговаривали: — А-а-а…не самый плохой вариант…ох…а, вдруг…по адресу…ах-ха-ха. Представляете? Вдруг… у него способ…ности… ох-х… какой конфуз…ах-х.

Насмеявшись и успокоившись, поели, выпили кофе и направились к компьютеру за знаниями о леших.

Из того, что мы нашли в интернете, реальности соответствовало только то, что лешие живут в деревянных избах, да то что у них зеленые глаза и волосы. Остальное было просто бредом — одноглазые, одноногие, кривые, высотой с сосну… Алкоголики, к тому же и юродивые, развлекающиеся тем, что создают людям, оказавшимся в лесу, проблемы. Они боялись соли, православного креста и матерных слов и вообще являлись нечистью.

Я растерялась. Опять вдумчиво описала облик Луки начальнице, рассказала об общем впечатлении, которое он произвел на меня, и поняла, что ничего общего. А, может, это в том мире лешие такие симпатичные и положительные, а наши и в самом деле производили не самое лучшее впечатление?

— А с чего вы вообще, Анастасия, решили, что попали в другой мир или измерение? А что, если все это имеет место в нашей с вами реальности? Что мы, городские жители, вообще знаем об этом? Вы не видели, кто там ломился в дверь и ревел. Некоторые мужики, войдя в раж, вполне способны издавать ужасные звуки. Или нет?

— Ну-у, нет, не думаю. Скорее, все-таки это было какое-то животное. А стрелял, конечно же, человек. И — стрела же? У нас скорее воспользовались бы огнестрельным оружием.

— Да, нам с вами судить обо всем этом затруднительно. Скорее всего, мы уже никогда ничего не узнаем. Разве что вы решите все-таки увидеться с Мышкой. Для чего-то же вам было это сказано? Возможно, она ответила бы на ваши вопросы.

— Не рискну. Я уже думала об этом. Боюсь, что повторно вернуться сюда у меня не получиться, впрочем, как и попасть туда. Я и не понимаю толком, как случилось, что я переместилась. В состоянии сильнейшей паники, это точно, а искусственно смоделировать ее у меня вряд ли получится. Это точно следствие посвящения в…э-э-э, скажем так — в лешие. А как работает — еще предстоит узнать когда-нибудь. Или нет. Но вернуться туда сейчас…А там это рычащее нечто… страшновато как-то.