Шрифт:
— Чего-чего?
— Он высокий? Может, он такого же роста, как я?
Она задумалась.
— Вроде нет. А можа, и да. Тогда ж темно было, не разобрать.
— Он схватил тебя?
— Ох, да, сэр! Ну и силища!
— От него пахло чем-нибудь? От одежды, возможно, или изо рта?
— По правде, я уж и не помню. Ничем. Можа, немного дымом.
— Древесным дымом? Или табачным?
— Кажись, это был табак.
— А нож был какой?
Она поежилась.
— Какой... какой... Каким мясо на кухне режут, ну, или, можа, чуть короче.
— И он заговорил с тобой?
— Чего? Ох, ну да. Два-три слова сказал, навроде «моя милашка».
— Кажется, ты говорила пастору Уильямсу, что он сказал «моя сладкая».
— Разве? Я уж точно и не помню.
Было ясно, что Джейн вот-вот расплачется.
— Прошу тебя, не расстраивайся! Ты помнишь, вероятно, что в последние полтора года несколько других одиноких девушек также подверглись нападениям в Корнуолле, и не исключено, что это на совести того же самого человека. Похоже, ты — первая или вторая его жертва, кому удалось сбежать. Поэтому все, что тебе удастся вспомнить об этой встрече, имеет большую ценность для выяснения личности.
Джейн вытаращилась на него.
— Пожалуйста, не торопись. Спешить некуда.
Джейн наморщила лоб.
— Он похож на кого-то из твоих знакомых? — спросил Филип.
— О нет, сэр!
— Он похож на фермера Хиггинса или пастора Уильямса?
— Нет, о нет, сэр!
— Ты знаешь кого-нибудь, кто на тебя в обиде? В смысле, мог ли кто-нибудь желать тебе зла?
— Неа. Нет, сэр, точно никого.
— Хорошо, ну, а голос? Высокий или низкий? Это был мужской голос?
— Навроде того. Можа чуть высоковат.
— Говор у него местный?
— Чего?
— Ну, он говорил как ты?
— Неа. — Она задумалась. — Не как я.
— А как кто?
— Дык это, больше как вы, сэр. Ежели вы понимаете, о чем я толкую.
— Образованный?
— Навроде того, кажись.
— Он говорил скорее как джентльмен, а не как, скажем, шахтер?
— Точно, сэр!
— Ага! — сказал Придо. — Это что-то новенькое! Спасибо тебе, Джейн. Он собрался уходить. — Больше ничего не хочешь сказать? Если вспомнишь что-нибудь еще, я вернусь.
— Ваш плащ, сэр, — ответила девушка, указывая на него, — этот плащ навроде того, что он носит! Должно быть, я порвала его немного. Хотя точно и не знаю, сэр. Простите, сэр.
— Но мой плащ не порван, — добродушно ответил Филип. Спасибо, Джейн. Ты мне очень помогла...
Глава шестая
Джордж Уорлегган вместе с Гартом, Трембатом и Ландером осматривал почти истощенную шахту около Гвеннапа. Пока троим его людям показывали выработки, Джордж на поверхности пил кофе и бренди вместе с шестью крупными акционерами.
На шахте Южная Уил-Толгус добывали медь свыше пятнадцати лет, но с 1817 качество ухудшилось, и прибыль стала скудной.
Джордж имел сведения (в которых по привычке сомневался), что в некоторых районах долины Толгус есть первоклассные месторождения, и смекнул, что если заложить прочную основу, то может расширить дело, когда цена на медь снова поднимется. Его банк несколько раз снабжал акционеров Южной Уил-Толгус крупными денежными суммами, чтобы они могли продолжить деятельность. Акционеры очень быстро выплатили первые ссуды, пока времена были благоприятны, но в последние полтора года задерживали оплату. Медовый месяц закончился, считал Джордж, акционерам придется смириться с неизбежным.
Джордж знал, что те, кого он привел для осмотра шахты, имели мало опыта в горной добыче, зато разбирались в сопутствующих проблемах. Натасканный Джорджем Гектор Трембат обладал самым цепким и изворотливым юридическим умом в Корнуолле. Фредерик Ландер знал все необходимое о финансовых перспективах и рисках горного дела, и в связи с дальнейшим ухудшением здоровья Кэрри Уорлеггана уже начал замещать его и вошел в костяк управления банка Уорлеггана. Том Гарт был человеком всесторонне развитым, и хотя никогда не работал на шахте, знал о горнодобывающей промышленности больше остальных.
Джордж разговаривал с акционерами спокойно и сдержанно, зная, что его сотрудники, независимо от действительного состояния дел, представят все в наихудшем свете. Его преимущество на переговорах от их доклада только укрепится. Он готов спасти шахту от банкротства, но при одном условии. С помощью Ландера он подготовит комплекс мер, чтобы шахта продолжала коммерческие операции, а акционеры остались пайщиками, но права на основную часть прибыли отойдут банку Уорлеггана.
Так и случилось. Инвесторы, которые ломали головы, как выплатить жалование шахтерам в конце месяца или оплатить стоимость угля для насосов, отказались от семи восьмых своих акций. Они остались акционерами, но в действительности стали подневольными пешками.