Росс и Демельза пошли на обед к миссис Пелэм, а потом в театр к половине седьмого. Там шла легкая комедия под названием «Арлекин», а спектакль «Двое влюбленных из Вероны» начинался в семь. Время тянулось медленно. Темнело, заморосил дождик, но потом стих. Они сели в экипаж миссис Пелэм, и лошади размеренно зацокали навстречу судьбе Беллы.

Мост Ватерлоо освещали мерцающие газовые фонари, которые отражались в Темзе, как обычно, полной лодок и напоминающей прерывистую змейку светлячков.

А вот и театр. Красивый фасад. Толпа вместо того, чтобы заполнить зал, все еще стояла снаружи. Кристофер ожидал их у парадного входа и провел в ложу. Они вошли как можно тише, чтобы не мешать актерам, которые уже пели и танцевали на ярко освещенной сцене. Несколько человек в партере и на балконе, наоборот, решили помешать и всеми способами потягаться с актерами в пении.

— На Новый год собираются провести газ, — сообщил Кристофер. — Мне как-то не очень хочется; ведь эти лампы дают более мягкий свет.

Ложа находилась близко к сцене, возвышаясь над ней не больше, чем рост человека, и на таком же расстоянии от нее. На сцене играли фарс, грубо разукрашенные лица актеров были на то и рассчитаны, чтобы вызывать хохот или насмешку. Они ставили подножки и падали друг на друга, женщины кричали и показывали языки, ревел оркестр из двенадцати музыкантов. Зал был уже заполнен больше чем наполовину; народ все прибывал, толкался и ломился к лучшим местам.

«Зачем я позволила этому случиться? — подумала Демельза. — Могла ведь остановить с самого начала! Могла бы сказать: «Белла, не надо! Это не твое... И не для нас. Мы всего лишь провинциалы, которых заботит смена времен года, погода и повседневная рутина — уход за животными, сбор урожая, и так день за днем». Зачем я вообще позволила ей увлечься этой дешевой мишурой? Почему она должна выставлять себя напоказ, чтобы ее освистывали лондонцы, которые трудятся на мрачных фабриках, а по вечерам идут на пантомиму и отпускают грубые шутки? Ведь Белла скоро выйдет на сцену, играть влюбленного юношу. У Росса теперь есть средства, чтобы сходить в театр и развлечься. Но необязательно принимать участие в спектакле! Белла совсем скоро предстанет перед этим сбродом. Боже мой, кажется, я упаду в обморок! А если упаду, то сумею все это остановить?»

Музыкальная пьеса подходила к концу. Актеры кланялись, оркестр дошел до крещендо, а когда занавес опустился, сцена и зал погрузились во тьму. Кристофер дал ей программу, но у Демельзы тряслись руки. Там крупным шрифтом упоминалась мисс Белла Полдарк, поэтому читать не хотелось. Только больше расстроит. Занавес поднялся, и когда заговорил высокий, худой человек в черно-белом вечернем костюме, как диктовал законодатель мод Красавчик Браммел, гомон в зале постепенно стих.

Он оповестил зрителей о том, что они уже знали — о характере шекспировской трагедии, замечательно подобранном актерском составе, о недавней замене исполнителя роли Ромео, потому что с мистером Артуром Скоулзом произошел несчастный случай, но так удачно вышло, что руководство воспользовалось услугами мадемуазель Беллы Полдарк, которая после недавнего триумфа в Париже согласилась взять на себя главную роль (пауза для приглушенных аплодисментов). Также он рекомендует обратить внимание на великолепные декорации, специально созданные для спектакля.

Он обращался к зрителям в полутишине, а когда поклонился и скрылся за бархатными кулисами, повисла напряженная пауза, после чего занавес медленно разошелся в стороны, открывая взору оживленную улицу Вероны.

Декорации много значили для публики, и раздались одобрительные хлопки и свист. На сцене прогуливались женщины с корзинами, беседовали мужчины, в углу сидел попрошайка, ступеньки слева вели к величественному особняку с портиком. Превосходные костюмы были в основном зеленых и коричневых тонов, но с желтыми или алыми вставками на голове или у шеи. Убедительная картина. Теперь зрители точно готовы внимать действию.

Пролог начинал попрошайка, так что вскоре он встал, зевнул, пригладил драную одежду и вышел к центру сцены.

В двух семьях, равных знатностью и славой,

В Вероне пышной разгорелся вновь

Вражды минувших дней раздор кровавый,

Заставил литься мирных граждан кровь...

Итак, спектакль начался, мирная сцена внезапно сменилась ссорой между слугами и родственниками Монтекки и Капулетти, Монтекки затеяли ожесточенную драку с мечами и щитами. На репетициях много времени уделяли дракам, поэтому зрителям очень понравилось. Бенволио, друг Ромео, пытался прекратить ссору, но ее снова раздул склочный и вздорный Тибальт, кузен Джульетты. Дуэль подогревалась дубинками горожан, затем прибыли синьор и синьора Монтекки, синьор и синьора Капулетти, а вслед за ними — сам герцог Веронский и пригрозил смертью или изгнанием любому, кто в будущем осмелится нарушить порядок.

Когда народ стал расходиться, о Ромео заговорили отец и остальные. Где он? Что с ним приключилось? Только когда сцена опустела, гуляющий Ромео встретился с Бенволио и объяснил, что отчаянно влюблен в свою кузину Розалину.

Демельза с трудом узнавала дочь. В алом камзоле и штанах, волосы туго стянуты и спрятаны под алым беретом, у бедра висел меч. Голос выше, чем у остальных мужчин, но ниже обычного, каждое слово звучало ясно, но произносилось небрежно, словно она думала вслух.

Любовь летит от вздохов ввысь, как дым.

Влюблённый счастлив — и огнём живым

Сияет взор его; влюблённый в горе

Слезами может переполнить море.

Любовь — безумье мудрое...

Насколько заметила Демельза, хотя зрители никак не успокаивались, их не отпугнуло то, что Белла девушка. Действие переместилось на бал; Ромео уговорили прийти туда в маске. Когда он впервые увидел Джульетту, то позабыл Розалину и осознал, что вот она, единственная любовь всей его жизни, и зрители стали смотреть и слушать с б'oльшим вниманием. К счастью, Шарлотта Бэнкрофт была на три дюйма ниже Беллы. Легкое шелковое платье, падающие на плечи волосы — этой иллюзии хватило, чтобы показать разницу между ними.