— Разумеется, вижу! — крикнула она, и нежное лицо исказила гримаса. — И я приветствую их! По сравнению с твоей распутной жизнью! Жизнью во лжи и обмане! Ты хочешь, чтобы он вырос таким, как ты? Какой пример для подражания! Какое будущее для ребенка!

Часы пробили четыре. Время поджимало.

— Мне следовало давно тебе рассказать кое о чем. Не знаю, возможно, до тебя доходили слухи. Разве ты не понимаешь, почему Джордж так меня ненавидит?

— Прекрасно понимаю.

— Но ты не знаешь всего. Многие годы в глубине души он подозревал, что я не его сын.

Селина достала платок и промокнула разгоряченное лицо.

— Ты давно намекал, еще до нашей женитьбы. Ну и что с того?

— Для него это важно.

— Ну конечно, важно. И для тебя, если ты в это веришь. Но все равно, ты изменил мне с добрым десятком женщин, а когда последняя отказалась быть брошенной, ты убил ее или подговорил кого-то ее убить. Превратил наш дом в бордель и игровой притон.

Валентин медленно сел, положив руки на колени, и пристально посмотрел на нее.

— Мои приятели не опускаются до убийства. Они приходят и уходят по моему приглашению, чтобы оживить жизнь, которую я нахожу все более скучной. Сейчас я живу один, с Дэвидом Лейком и обезьяной для компании. Если ты считаешь, что я убиваю женщин, с которыми занимаюсь любовью, то я могу и тебя убить, верно? Ты понимаешь, в какой опасности находишься?

— Тебя никогда больше не пустят в этот дом!

Вдруг задребезжала дверная ручка. Селина подошла к двери и открыла ее. Маленький Джорджи прошмыгнул внутрь.

— Папу! Папу! Папу!

Валентин сгреб малыша в охапку и внимательно на него посмотрел.

— Какой отличный парень! Я так и вижу, что он вырастет полной копией своего деда!

Погруженный в размышления, Валентин ехал обратно в Плейс-хаус. Он остановился рядом с шахтой и полчаса изучал процесс установки нового небольшого насоса, потом вошел в дом и, игнорируя приветственные вопли Батто, отправился на кухню, где застал Дэвида Лейка за разделкой охотничьих трофеев.

С веревок свисала пара диких уток, шесть кроликов и три мешка сушеного инжира. Заметив, наконец, взгляд Валентина, Дэвид произнес:

— Не смог их пристрелить, пришлось купить у того соседского парня, что к нам заходит.

Валентин сел на край стола и свесил ногу.

— Пытаешься выслужиться перед Батто?

— Еще бы! Вот бы он любил меня так же, как тебя!

— Он тебя терпит. Но не торопись. Дорога к его сердцу идет как раз через желудок.

Дэвид разглядывал ствол пистолета.

— И как там твоя малышка?

— Все так же плохо. А прежде я думал, что люблю ее.

— Но больше не любишь?

— Малыш Джорджи отлично выглядит! Боже, как он вырос!

— Он тебя узнал?

— Ну ты и дурак! Разумеется, узнал!

— Не стоит принимать это как должное. Мальчики в его возрасте, как правило, цепляются за мам и забывают своего старика, если его нет рядом.

Валентин пожевал палец перчатки для верховой езды.

— Сколько уже времени ты здесь, Дэвид?

Тот поднял голову.

— Где здесь? В этом доме? Шесть или семь месяцев, то тут, то там. А что, я тебе надоел?

— Нет... в последнее время ты моя единственная компания. Оставайся. Однако ты ничем особенно не занят. Это совершенно бесплодный уголок Англии... Интересно, что тебя здесь привлекает?

— Просто мне нравится такой образ жизни. В сущности, я лентяй. Мне нравится солнце, ветер, море, песок и все эти запахи — морских водорослей, соленой воды, ракитника, кроликов, собак, диких обезьян, диких людей...

— Достаточно.

— Если я вернусь в Лестершир, отец заставит меня учиться на адво...

— Я думал, ты уже выучился.

— Более или менее. Но я предпочитаю жизнь, полную пьяных и развратных праздников, устроенных пьяным и развратным приятелем из Итона, у которого всегда найдется подходящее место в доме, вино в подвалах и талант развеселить общество. Хочешь, чтобы я заплатил за постой? Или уехал?

— Не надо. Успокойся.

— Я и не волновался. Я начинаю волноваться, только когда кто-то советует мне сесть на диету.

— Странно, — после некоторого раздумья произнес Валентин, — я ем и пью без всякой меры и все равно не прибавляю ни одной унции веса. Каждая съеденная или выпитая тобой унция превращается в жир. И все же мы оба одинаково слабы по сравнению, скажем, с Батто, который отрастил огромное брюхо, но все же намного сильнее нас.

— В таком случае, вероятно, нам стоит полностью перейти на корешки, побеги и орехи?

— Не уверен, что он такой уж вегетарианец, — задумчиво сказал Валентин, — на днях я наблюдал, как он поймал и съел дрозда.