Росс сидел рядом с ней, разомлев на солнце, пока Белла штопала чулки. Милая домашняя картина. Через некоторое время она спросила:

— Морис спрашивал, согласишься ли ты на наш брак?

— Упомянул вскользь. Ну да, к концу нашей короткой беседы он заявил о своих намерениях.

— И что ты ответил?

— Что ты не можешь выйти сразу за двоих. Как и Клоуэнс.

— Ты видел Кристофера?

— Его последнее письмо носило... откровенный характер.

— Если мы поедем в Лондон, мне придется с ним встретиться.

— Что ты скажешь?

— Что очень сожалею о том, что... бросила его.

— Бросила... навсегда и окончательно?

Она беспокойно заерзала.

— Не знаю. Что значит окончательно? Мы знаем друг друга и так сильно любили уже очень давно. Морис появился совсем недавно. Он замечательный, но так погружен в свою профессию. Мне не хочется обижать обоих!

— У тебя... с ними зашло дальше чувств и поцелуя на прощанье?

— С обоими зашло дальше! Я ведь не каменная, папа!

— Есть вероятность, что ты в положении?

Наступила долгая тишина.

— Я так не думаю.

— Но ты не уверена?

— Нет.

— Ого.

— Папа, ты невыносим! — Белла с негодованием вскочила. — Задавать мне такие вопросы!

Он взял ее за руку.

— Белла, нельзя исключать, что ты должна ответить мне на эти вопросы!

— Ты... не имеешь права!

— А кто тогда имеет, если не я?

— И я ответила на вопрос, а тебе уж точно не это хотелось услышать! Сначала об этом узнает мама, а потом и остальные члены семьи!

— Генри не узнает.

Белла закрыла лицо ладонями и разрыдалась.

— Мне не до смеха, это не шуточки, — проговорила она.

— Мне жаль. Поверь, я не считаю это шуточками.

— Ты застал меня врасплох, когда задал такой вопрос — такой ужасный вопрос! — а я не подумала и ответила на него, хотя не следовало этого делать!

— Но я знаю, что ты не смогла бы меня обмануть.

— Именно поэтому нечестно спрашивать!

Росс задумался.

— Да, — согласился он, — полагаю, что нечестно.

Она плакала и пускала пузыри, как дитя.

— Тогда давай заключим договор. Притворимся, что этот вопрос никогда не задавался, как и не прозвучал ответ на него. Как тебе такой расклад? Даю тебе слово. Этого хватит?

Слезы почти высохли. Росс протянул ей платок. Белла стыдливо огляделась в попытке удостовериться, что никто не заметил. Она вытерла лицо, хотя в глазах еще стояли слезы. Затем как будто подавилась и закашлялась.

— Ну, тише, тише, — Росс тоже встал и приобнял ее за плечи. — Не расстраивайся так.

Она снова закашлялась.

— Я кашляю не от этого. С утра першит в горле. Ничего страшного, только дыхание перехватывает.

— Это все из-за пения. Неудивительно.

— Вот именно что удивительно. Петь мне совершенно несложно.

— Вчера вечером мне тоже так показалось. Но не забывай, это серьезное испытание. Столько репетиций. Серьезная проверка на прочность, когда всерьез поешь главную партию в опере на чужом языке. Неудивительно, что ты вымоталась и переутомилась. А вдобавок к тому становишься фавориткой постановщика!

Белла чуть улыбнулась, когда вернула отцу мокрый платок.

— Возможно... но я ужасно себя чувствую. Я так обрадовалась, когда тебя увидела, но тебе не следовало... приезжать. Я должна была сама все завершить, сама... добраться до Англии в нужное время...

— И вместо этого возвращаешься узницей под присмотром надзирателя?

— Дело не в этом, папа. Ты прекрасно знаешь, что я не смотрю на это под таким углом.

— Может, у тебя такое ощущение, как однажды сказал Джуд, что если построил свой дом, то и лежи в нем?

Белла хихикнула и поморщилась.

— Нет... Не знаю. Может, ты и прав.

— Помни, Белла, ты добилась большого успеха. Небывалого успеха. Все остальное сложится само собой, надо только проявить чуточку терпения и понимания. Я очень тобой горжусь.

— Благодарю.

Они пришвартовались после девяти.

— Переночуем в «Голове короля», — сказал Росс. — Экипаж отъезжает в семь утра. Поужинаешь у себя в комнате?

— Немного перекушу. Я сегодня переела.

Они проснулись в половине шестого. Пробудившись, Росс сразу направился в комнату Беллы. Она сидела. Солнечные лучи копьями пронзали пол спальни.