У Кайи включился автоответчик.

– Я обнаружил мотив, о котором ты говорила, – произнес Харри после сигнала. – У Свейна Финне, оказывается, был сын по имени Валентин Йертсен. Он сейчас мертв. И это я его убил.

Александра Стурдза издала протяжный звук, вытянув руки над головой. Пальцы ее рук и голых ног касались латунных перекладин на противоположных концах кровати. Потом она повернулась на бок, зажала одеяло между бедер и положила под голову одну из больших белых подушек. Она усмехнулась, и темные глаза превратились в щелочки, почти исчезнув на суровом лице.

– Как хорошо, что ты пришел, – сказала она и положила руку Харри на грудь.

– Мм… – Харри лежал на спине и щурился на яркий свет люстры.

Когда Александра открыла ему дверь, на ней был длинный шелковый халат. Она взяла его за руку и провела прямо в спальню.

– Тебя мучают угрызения совести? – спросила она.

– Ага, постоянно, – ответил Харри.

– Я хотела сказать – из-за того, что ты здесь.

– Не особенно. Просто еще один пункт в списке косвенных доказательств.

– Доказательств чего?

– Того, что я плохой человек.

– Но если ты все равно уже испытываешь угрызения совести, то, наверное, можешь раздеться.

– Значит, Валентин Йертсен был сыном Финне? – Харри сложил руки за головой. – Это точно?

– Абсолютно.

– Черт, это какая-то эстафета абсурда. Только подумай. Возможно, Валентин Йертсен и сам появился на свет в результате изнасилования.

– А кто появился не так? – Александра потерлась лобком о его бедро.

– Ты знала, что Валентин Йертсен, находясь в заключении, изнасиловал тюремного стоматолога? Попросился к ней на прием, воспользовался одной из бормашин врача, чтобы заставить женщину снять с себя нейлоновые колготки и надеть их на голову. Сначала он изнасиловал ее во врачебном кресле, а потом поджег колготки.

– Замолчи! Харри, я хочу тебя. В тумбочке есть презервативы.

– Нет, спасибо.

– Да ну? Неужели ты хочешь снова стать отцом?

– Я не о презервативе говорю. – Харри накрыл ладонью ее руки, которые только начали расстегивать его ремень.

– Черт возьми! – прохрипела Александра. – На хрена ты мне сдался, если даже трахаться не хочешь?

– Хороший вопрос.

– А почему ты не хочешь?

– Судя по всему, уровень тестостерона резко понизился.

Сердито фыркнув, Александра повернулась на спину.

– Харри, вы с Ракелью не просто расстались – она умерла. Когда ты сможешь это принять?

– Ты считаешь, пятидневный целибат – это перебор?

Александра взглянула на него:

– Смешно. Но похоже, на самом деле ты не такой крутой, каким кажешься, да?

– Внешность обманчива, – изрек Харри, приподнял бедра и вынул из кармана пачку сигарет. – Да и пустить пыль в глаза не так уж сложно. Ученые установили, что настроение человека улучшается, если он напрягает мускулы, задействованные при улыбке. Так что, если тебе хочется плакать, – смейся. Но в моем случае это не сработает. Слушай, а у тебя в спальне можно дымить? Какой политики в отношении курения ты придерживаешься?

– Здесь все позволено. Но когда люди рядом со мной курят, моя политика заключается в цитировании того, что написано на пачке. Табак убивает тебя, друг мой.

– Мм… А ловко ты ввернула это «друг мой».

– Это чтобы ты понял, что наносишь вред не только самому себе, но и всем, кто тебя любит.

– Я понял. Итак, рискуя заболеть раком и еще больше расстроить свою совесть, я все-таки закурю. – Харри затянулся и выпустил дым в сторону люстры. – А ты любишь яркий свет, – заметил он.

– Я выросла в Тимишоаре.

– А какая тут связь?

– Это первый город в Европе, где появились уличные фонари. В этом отношении нас опередил только Нью-Йорк.

– Поэтому ты постоянно включаешь свет?

– Нет, просто сообщила тебе любопытный факт. Ты ведь ими интересуешься.

– Правда?

– Да. Например, тот факт, что сын Финне тоже стал насильником.

– Это чуть больше, чем просто любопытный факт.

– Почему?

Харри сделал затяжку, но не ощутил вкуса.

– Потому что если Валентин Йертсен родной сын Финне, то у него появляется довольно убедительный мотив для мести. Я ведь охотился за этим типом в связи с несколькими убийствами. И в конце концов застрелил его.

– Да ну?

– Валентин Йертсен был безоружен, но спровоцировал меня на стрельбу, сделав вид, что хватается за пистолет. К сожалению, свидетелей не было, а в отделе внутренних расследований сочли проблемой то, что я сделал три выстрела. Но с меня сняли все обвинения. Я заявил, что действовал в целях самообороны, а доказать обратное они не смогли.