Последнюю фразу он пропищал писклявым голосом и даже хохотнул в конце, показывая, как это забавно.

Карина не улыбнулась.

— Ну, вот… А потом я и сам не понимаю, как все получилось, — признался он, беспомощно улыбнулся и даже руками развел в лихом раскаянии. — Но, поверь, для меня это ничего не значит. Я ведь тебя люблю.

В своем трогательном раскаянии он был похож на Хрюшу из «Спокойной ночи, малыши!» Тот тоже полагал, что любую вину можно искупить извинением. Карина прищурилась.

— Да, я помню. Ответь еще на один вопрос. Ты должен был вылететь вчера, что ты делал у нас сегодня? — холодно прервала она. — Ты на ночь оставался? А потом провел с ней весь день?

Игорь потупился и нехотя произнес:

— Что ты из-за ерунды начинаешь, а?

— Ты ночевал у нас?

Игорь стал шарить по карманам, разыскивая сигареты и, вынув пачку, даже попытался подняться с места, но Карина придавила его руку.

— Просто скажи, и я отстану.

— Слушай, прекрати, — зло сказал он. — Я же тебе сказал: Сашка для меня ничего не значит. И на ночь я не оставался!

Карина отшатнулась, отпустив его руку.

Не оставался. Значит, сегодня он приехал снова, к Сашке, понимая, что через пару часов прилетит Карина. Не домчи ее до дома Гарин, она приехала бы только через час, и ничего не узнала.

Сколько таких Сашек было разбросано у него по разным городам и странам?

— Я курить, — нервно сказал Игорь, схватил сигареты и вышел. Карина просидела за столиком еще с минуту, чувствуя, как прорывается наружу ее боль и отчаяние, смешанное с яростью, а потом бросилась наружу. Номерок от гардероба остался у Игоря, но ей было плевать на пальто, пусть даже форменное. Выскочив на улицу в своем тоненьком форменном костюмчике, Карина пролетела мимо оторопевшего Игоря и подняла руку. Дремавшее неподалеку такси мигнуло огоньком и подкатило ближе. Карина рванула дверь, и в этот момент ее запястье перехватила сильная рука Игоря.

— Ты что, с ума сошла? — заорал он.

Без лишних разговоров, Карина ударила его острым кулачком прямо в нос.

Савицкий отшатнулся, схватился за лицо. Его ноги, ступившие на обледеневший тротуар, разъехались в стороны и он, не удержавшись, плюхнулся за задницу, громко взвыв от боли. Карина юркнула в машину.

— Поехали, поехали! — крикнула она.

Возвращаться домой она не стала. По пути позвонила Маргоше, и, заручившись согласием приютить ее на ночь, сообщила дежурному диспетчеру, что в случае чего искать ее надо на другом адресе. И уже потом, привалившись к двери автомобиля, Карина сжалась в три погибели, ощущая в груди странную пустоту. Телефон в сумке разрывался от звонков Савицкого. Она поставила его в беззвучный режим и бросила в сумку.

После тяжелой беседы с Маргошей, после ванны, слегка успокоившись, она еще долго ворочалась на надувном матрасике, прислушивалась к храпу из соседней комнаты, а потом, не выдержав, пошла на кухню, согрела чайник и, прихлебывая обжигающий напиток, уселась у окна, глядя на грустный лик Луны, смотревшей на Москву с брезгливым сожалением.

Экран телефона все вспыхивал, и каждый раз на нем высвечивалось имя Игоря. И только после полуночи между его звонками вклинилось смс от предательницы Сашки, сообщившей, что только что, не долетев до аэропорта, на Каширское шоссе рухнул самолет, в котором летела Лада.

Возвращение в Москву было сопряжено с определенными трудностями, но Олеся, раздавленная своей бедой, об этом, естественно не подумала.

В аэропорту ее не узнавали. Людям, прилетевшим на отдых в Таиланд, до шоу вообще не было никакого дела. Никто не косился на Олесю в самолете, и она, забившись на свое место у иллюминатора, мрачно смотрела на белесую мглу облаков и думала, что ее сказка закончилась, не успев начаться.

Больше всего в тот момент ей не хотелось попасть на глаза Каринке, увидеть ее снисходительную лисью улыбку, презирающую и сочувствующую одновременно. Школьная подружка, рыжая выскочка, змеища, летучая обезьяна, теперь получила шикарную возможность плевать вниз на Олесю с высоты десяти километров, попадая точно на макушку. Олеся нисколько не сомневалась, что Карина уже обзвонила всех одноклассников, чтобы те тоже стали свидетелями ее падения. Наверняка в Москве уже ждут люди, готовые броситься на нее, как шакалы на падаль.

Уходя из проекта, Олеся подумала, что ей положены какие-то деньги и потребовала гонорар, но помощник режиссера, стыдливо пряча глаза, сообщил: все деньги, которые ей причитаются, она сможет получить в Москве.

— У нас тут все подотчетно, — сказал пухлощекий мужчинка, которого на площадке звали просто Стасик, как таракана. — Выплата гонораров не предусмотрена, вы уж простите… Но в Москве вы все получите на лицевой счет.

— Как же так? — возмутилась Олеся. — А домой я как попаду? Пешком пойду?

— Ну, что вы, билеты мы для вас забронируем, естественно, и если не будет мест, гостиницу дальше оплатим, не переживайте.

Стасик угодливо заглядывал в глаза и все норовил прикоснуться к ней. Знал, подонок, чем она занималась в прошлой, никчемушной жизни. Олеся выдернула руку и гордо удалилась в свой номер, ждать, когда решится ее судьба.

Судьба решилась в тот же вечер, и уже около полуночи автобус отвез Олесю в аэропорт. Перед отъездом она увидела в гостинице Черского, и даже хотела подойти, пообщаться, но потом раздумала. После московского кастинга, Егор к Олесе не подходил, и даже на испытаниях ей чудилась его предвзятость. А уж теперь он точно не станет помогать.