Олеся придвинулась ближе, положила руку на его рыхлый животик и стала аккуратно водить вверх-вниз, то опускаясь ниже, к опавшему богатырю, то поднимаясь вверх к заросшей редкими волосками груди.

— И я там буду играть? — вкрадчиво произнесла она.

— Конечно, — рассмеялся Андрей и пристроил ее ладошку к себе, в самое чувствительное место. — Во всех фильмах, лучших эпизодах.

— И что это значит?

— Что значит?

— Да. Я твоя ведущая актриса?

— Ты — моя Муза, — хохотнул он. — Порномуза порнографа. Самая лучшая, самая великая, затмевающая Солнце и Чичоллину.

Она рассмеялась и бодро оседлала его, положив его ладони себе на груди.

— И ты сделаешь для меня то, о чем я попрошу?

— Конечно, — воодушевленно пообещал Андрей, а потом торопливо добавил: — В пределах разумного, конечно.

— Я не попрошу ничего эдакого. Сделаешь?

— Что?

— Нет, сперва пообещай!

— О, господи, — взвыл Андрей, а потом, скорчив физиономию, серьезно произнес: — Хорошо, я обещаю, что исполню любую твою просьбу, если она не будет мне ничем угрожать. Так годится?

— Годится, — кивнула Олеся.

— И чего ты хочешь, радость моя?

— Избавься от своей жены.

Он помолчал, а потом, нахмурившись, произнес.

— Ты что, с дуба рухнула?

— Почему это с дуба сразу? — обиделась Олеся. — Ты что, не замечаешь, что она творит на съемках? Или ты считаешь, что мне приятно терпеть ее выходки?

— Катька просто ревнует, — сморщился Андрей. — Это вполне обычное явление. Она со всеми так поступает. Перебесится и успокоится. Не обращай внимания.

Он попытался подняться, но Олеся придавила его плечи к подушке.

— Что значит «не обращай внимания»? — зло спросила она. — Забить на ее мелкие пакости и ждать, когда перейдет к большим? И только тогда бить тревогу? Ты сам сказал: теперь я твоя ведущая актриса. Я не прошу тебя развестись. Ради бога, если ей нужен штамп в паспорте, пусть живет. Но я не хочу больше видеть ее на съемках.

— Катя тоже моя актриса, — жестко сказал Андрей. — И у нее есть свои фанаты.

Он резко сбросил Олесю с себя, встал и пошлепал босыми ногами к дверям.

— Какие, в задницу, фанаты? — яростно вскричала Олеся, бросаясь следом, в стылую сырость съемной квартиры. — Она старая, давно в тираж вышла, и даже ее каменные сиськи уже не спасают. Ты трахаешься с половиной съемочной группы, но гадости она делает только мне! Мне! Твоей ведущей актрисе!

— Она тоже моя ведущая актриса, — холодно ответил Андрей. — И она моя жена. Катя заслужила свой статус, оттого я позволяю ей определенные вольности. Что касается тебя, то участие в новых фильмах можно и пересмотреть.

— Ну, хотя бы не ставь нас на одни эпизоды, — взмолилась Олеся, понимая, что проиграла. — Неужели не понимаешь, что мне неприятно?

— Я буду ставить вас вместе столько, сколько посчитаю нужным.

— Тогда не удивляйся, если однажды я просто уйду и не вернусь, — в сердцах пригрозила она.

— Да куда ты денешься, когда разденешься, — дурашливо пропел Андрей.

— Посмотрим, — угрожающе прошипела Олеся.

— Посмотрим, — эхом повторил он, и его тон был убийственно насмешлив.

Олеся не потеряла контакта с Василием, звонила, иногда ходила с ним в кафе. Впрочем, он звонил куда чаще, взахлеб рассказывал о своей учебе, хвастался, каких успехов достиг, гордясь, что мадам Голубева — «черт в юбке» — его хвалит и прочит ему большое будущее. Слушать его было одновременно интересно и горько, даже несмотря на то, что Вася одевался и питался кое-как, и в кафешках за обед частенько приходилось расплачиваться Олесе. Разумеется, он видел, что она хорошо одета, и при деньгах и пару раз спрашивал, чем она занимается.

— Работаю консультантом в магазине женского белья, — вдохновенно врала Олеся, называя в качестве адреса крупный торговый центр, расположенный на другом конце Москвы. Ехать туда проверять Василий бы точно поленился, да и смысла не было. Зачем, если есть мобильные?

Не забывал Василий и предупреждать ее о кастингах в различные проекты и сериалы, и пару раз Олеся даже ходила, как выражался ее друг «поторговать лицом», но чаще, вежливо поблагодарив за заботу, пробы игнорировала. Не до того. Васе же она говорила, что ей так и не перезванивали, а это означало полный провал. На самом деле Олеся, изрядно натасканная на съемках, уже прекрасно понимала, как надо сесть, как встать на точку и как улыбнуться, чтобы камера тебя полюбила. Она понимала, как важно не выйти из кадра и умела вовремя подать реплику, пусть эти реплики в порнофильмах ограничивались туповатыми фразочками: «Я тебя хочу!» или восхищенным: «Какой у тебя огромный!».