— Проезжал. Остановился на ночь, а поутру сразу съехал. Здесь, знаешь ли, клиентов у подобного заведения немного найдется. Форт Харласк — другое дело.

— Надеюсь, вы не обидитесь, — Армаген понизил голос до шепота, — но люди здесь странные. Вялые какие-то, апатичные.

— Мы устали, друг мой. Жизнь в Пустошах — это ад. Единственный способ нормально существовать — работать, как гном в забое. Так что не обессудь, к столичным гуляньям здесь не привыкли.

Армаген залпом осушил стакан и положил на стойку целковый.

— Мне нужна еда и пара фляжек воды.

Бармен улыбнулся и отодвинул монету.

— Если собираешься в Харласк — парой литров не обойдешься. А еды понадобиться столько, что на плечах не унесешь. И двигать через весь Фронтир в одиночку — не самый лучший способ свести счет с жизнью. Мой тебе совет — дождись завтрашнего утра и найди у западных ворот Нинла. Его караван везет припасы в форт, а в дороге лишние руки всегда пригодятся. Я распоряжусь приготовить тебе комнату. Ужин принесут в восемь.

— Только не говори, что все за счет заведения.

Мужчина ехидно улыбнулся и сгреб целковый в карман. Затем извлек оттуда полновесную серебряную монету и протянул эльфу.

— Сдача. У нас не принято обирать дорогих посетителей.

Поднимаясь на второй этаж, Армаген пообещал себе, что когда-нибудь обязательно поселится в Пустошах.

Вместо так необходимого сна ночью пришлось бороться со зверем. Целитель, не сумев преодолеть обращения, был вынужден забиться под кровать и до утра грызть ножку. На рассвете, прополоскав от опилок рот и заплатив бармену за испорченную мебель, Армаген отправился на поиски.

Найти караван не составило труда. Шесть крытых повозок, запряженных равнинными быками сложно не заметить. Еще сложнее не обратить внимания на возниц — дородных гномов с длиннющими бородами.

При виде эльфа карлики дружно фыркнули и сделали вид, будто очень заняты своими делами. Подгорный народ, как и орки, жил большими общинами, и за долгие годы коллективного хозяйства словно стал единым целым. Гномы понимали соплеменников без слов, что было весьма необычным явлением для лишенных магии существ. Лучшие умы как перворожденных, так и людей не могли объяснить этот феномен до сих пор.

Если зеленокожие варвары питали особую страсть к войне, то бородачи не представляли своего существования без труда. Поэтому гномы презирали человечество за излишнюю праздность и социальное неравенство, а перворожденных ненавидели за аристократизм и тунеядство. Несмотря на процветающие среди лесного народа пение, литературу и прикладное искусство, гномы продолжали обзывать эльфов лодырями. Ведь в понятии карликов любой, кто не долбит киркой сутки напролет — бесполезный трутень и вообще недостоин места под солнцем.

— Я ищу Нинла, — Армаген едва язык не сломал, выговаривая гномье имя.

Некоторое время гномы продолжали проверять бычьи сбруи, непонятно зачем пинать колеса и просто нарезать круги около повозок. Возможно, карлики не хотели слать куда подальше открытым текстом, боясь гнева местного населения. А может, считали недостойным поступком общаться с белоручкой.

Но целитель не уходил, и, в конце концов, сопротивление пало. От каравана отделился лысый бородач в кожаном доспехе и занял воинственную позу перед эльфом. Гномы единственные из всех низкорослых народов могли так демонстрировать чувство собственного превосходства, что даже великан почувствует себя неловко.

— Для тебя — товарищ Нинл. Чего надобно вашему благородию от скромного трудяги?

Соплеменники хором заржали. Армаген, до сих пор мало общавшийся с подгорным народом, осознал в полной мере, почему гномы редко выходят на поверхность. Ведь в отличие от раздутого самомнения, их боевые навыки были отнюдь невысоки.

Но целитель не собирался драться, хотя до боли сжал кулаки. Цепкий взгляд Нинла уловил жест, и карлик поспешил обратить его против собеседника.

— Сударь-с желает-с вызвать меня на дуэль-с?

Как оказалось, коверканье благородной речи, которая вышла из употребления эльфами века три назад — отличная шутка. Коренастая братия снова огласила округу зычным хохотом.

— Мне нужно в Харласк, — как можно спокойнее ответил волшебник.

— Извини, мест нет.

— А я на своем коне.

— Ну так и поезжай сам!

Вот уж угораздило так угораздило. И почему трактирщик не предупредил, что придется иметь дело с твердолобыми коротышами? Или он посчитал, что гномы разделят любовь местных к перворожденным?