Бояринцев, почуяв неладное, спросил напрямую и без обиняков:

– В чем, черт возьми, дело?

Европейские партнеры немного помялись, но честно признались: дело в неблагонадежном сыночке. У них, партнеров, годами наработанная репутация, а тут недели не проходит без нового скандала, и оказаться в центре очередного им совсем не хочется.

Вот тогда-то олигарху в голову и пришло женить сыночка, а тут еще так удачно разорился мой отец.

– Но послушайте, зачем вам я? Взяли бы какую-нибудь провинциальную охотницу за лучшей жизнью – и горя бы не знали.

Бояринцев взглядом придавил меня к стулу.

– Задача состоит в том, чтобы прекратить скандалы, а не устроить еще один. Нет, жена моего сына должна быть из нашего круга.

* * *

До разговора с отцом я в глубине души надеялась, что все это окажется неправдой. Или не совсем правдой. Например, Бояринцев преувеличил для убедительности, а на самом деле положение нашей семьи не такое уж и бедственное. Но с первых же минут стало понятно, что ничего он не преувеличил. Напротив, кажется, реальность превзошла мои худшие предположения. Отец отвел глаза в сторону и недовольно буркнул:

– Ему не надо было в это вмешиваться. Со своими проблемами я разберусь сам и точно не позволю тебе…

– Папа, перестань, – перебила я. – Это всего лишь на год. К тому же мы с Тимуром Александровичем очень четко оговорили условия. Мне ничего не грозит, брак будет фиктивным.

– Тебе придется жить с ними в одном доме!

– С ними? – ошеломленно протянула я.

Перспектива оказаться под одной крышей с непутевым отпрыском Бояринцева меня не пугала. Я уже успела посмотреть фотографии, почитать статьи желтой прессы. Сын олигарха был тем еще разгвоздяем, но, похоже, характер имел легкий и незлобивый. Видимо, дело в том, что несметные богатства достались ему просто так, от рождения, и единственной его заботой стало их тратить, придумывая все новые способы борьбы со скукой. О некоторых ходили легенды.

Только вот его папочка, похоже, знал наперечет каждую заработанную копейку, потому что начинал с нуля и все вырывал зубами. О крутости его характера тоже ходили легенды.

– Бояринцев-старший решил взять сыночка под контроль, чтобы все время был под рукой и не безобразничал, – вздохнул отец и добавил, решительно выпрямив плечи: – Не надо, дочка. Сам выпутаюсь, не впервой…

Похоже, не очень-то он в это верил. Сердце защемило от жалости. Никогда еще я не видела своего сильного, волевого отца таким… растерянным, таким…

– Ничего, – улыбнулась я, – как-нибудь справлюсь. Не монстр же Бояринцев, ей-богу. К тому же у него масса дел. Да он вообще не заметит, что в его доме кто-то там есть!

Я говорила все это, скорее чтобы успокоить отца, но сама отлично понимала: ближайший год точно не будет простым. Глава 4

– Ну ты и тихушница! Такого мужа отхватила – и никому ни слова! Да это просто преступление!

Я улыбнулась и загадочно пожала плечами. Знали бы девчонки, что мы с «таким мужем» познакомились, когда подавали заявление в загс. И виделись потом ровно четыре раза – когда изображали пару на светских мероприятиях. Но этого никто не должен знать. Даже Маришка. Даже Аленка, прилетевшая на два дня из Европы, чтобы не пропустить мою свадьбу. Вообще никто. Но как же трудно держать язык за зубами, когда лучшая подруга и любимая сестрица смотрят такими круглыми глазами, будто я внезапно защитила докторскую по молекулярной химии! Или на трехколесном велосипеде выиграла гонку Париж – Дакар.

– И платье у тебя просто роскошное!

Роскошное… Это слабо сказано. Невероятное платье! За право меня одеть сражались, кажется, все салоны столицы. Конечно, наряд будет активно мелькать в светской хронике. Но даже не это главное. Среди читателей светской хроники мало кому нечто подобное по карману, а вот среди девушек, приглашенных на торжество, таких хватает.

Я невольно покосилась в зеркало, в который раз узнавая и… не узнавая себя. Наверное, именно так я и мечтала бы выглядеть на своей свадьбе… Если бы вообще мечтала о свадьбе.

– Вы такая красивая пара!

Красивая, не поспоришь. Об этом без слов говорили то и дело прилетающие со всех сторон взгляды, самые разные. Оценивающие, завистливые – женские, восхищенные – мужские.

До ушей долетела негромкая английская речь, я невольно прислушалась.

– Откровенно говоря, я поначалу не поверил, – сказал один голос. – Думал, что мистер Бояринцев, как это здесь говорится, водит нас за нос. Но сейчас, увидев эту пару, готов признать: я ошибался.

– Согласен, – поддержал его собеседник. – Ради такой девушки мог измениться даже отъявленный шалопай.

Похоже, те самые партнеры с незапятнанной репутацией. Я усмехнулась. Да уж, Бояринцев оказался прав, как всегда, и все рассчитал верно. Я отыскала его взглядом. Он стоял возле пожилой пары и обсуждал с ними явно нечто этакое, с большим количеством нулей. Улыбался вполне дружелюбно. Совсем не походил на опасного хищника. Хотя не переставал им быть.

Кстати, а почему не существует миссис Бояринцевой? Ну, то есть теперь уже существует – я… Но почему у самого Тимура Александровича нет жены? Как на такую вольность смотрят зарубежные партнеры? И… вообще. Почему я об этом думаю? Какое мне дело?