– Почему? – Она приподнимается на локте, вглядываясь в его лицо.

– Поверь мне, так будет лучше. Я не могу сказать всего… Просто поверь мне. Это ненадолго. Честное слово.

– Ненадолго… На сколько? – Она ненавидит себя за настойчивость. Она понимает, что ему нелегко. Но не нужно бы ему отводить взгляд…

– На пару месяцев всего. Может, немного больше. Пожалуйста, ни о чем не спрашивай. – Он не смотрит на нее.

– Я позвоню? – говорит она, по-прежнему пристально глядя на него.

– Не нужно. – Он одевается, по-прежнему не глядя на нее. Она наблюдает за ним, сидя в кровати, подложив под себя подушки, обхватив руками коленки. Нагая. У нее красивое тело… – Я сам позвоню. Не обижайся, малыш, ладно? Ты же знаешь мои обстоятельства. Идиотская ситуация! – Похоже, он спешит, движения его неровны, он роняет на пол рубаху.

– Знаю. Но ты ведь говорил…

– Сейчас не время, поверь. Все будет хорошо.

Он целует ее в лоб и поспешно выходит из гостиничного номера. Не выходит – выскакивает! Женщина остается одна; все так же неподвижна, все так же обхватив руками коленки, она бессмысленно смотрит на захлопнувшуюся дверь. Переводит взгляд на прикроватную тумбочку, где лежит конверт с деньгами…

– Ты же знала, что так будет, – шепчет она. – Ты же все прекрасно понимала. Господи, как все просто. Пришел, снял напряжение, оставил деньги. Ненавижу! – Она отшвыривает от себя конверт; по полу веером разлетаются зеленые купюры. – Шлюха! Девочка по вызову! И вся любовь. Любовь?

Она рыдает, уткнувшись лицом в смятые гостиничные простыни, давя рыдания, молотя кулаком по гостиничной кровати…

«Перестань реветь, – говорит она себе. – Ты же чувствовала, что финита, ты же все понимала!»

У любви как у пташки крылья, летает, где хочет и куда хочет. Горел, сходил с ума, дрожал от нетерпения, затаскивал в машину, летел на красный. В их гнездо, эту гостиничку, единственное достоинство которой – удаленность от центра. Их не должны видеть вместе. Переносил через порог, срывал платье, обцеловывал каждый пальчик… Дня не мог прожить в разлуке. А теперь… Последний раз они виделись три недели назад. Вот и вся любовь. Придет, не спросясь, и уходит, не прощаясь.

«Успокойся, – говорит она себе. – Не накручивай. Мы вместе, он любит… Все еще… Наверное…»

Перед ее глазами – виноватое лицо любимого, его уклончивый взгляд… Она вспоминает поспешность, с какой он одевался, а потом выскочил за дверь… С облегчением! И просьба не звонить, и последнее свидание три недели назад… Не нужно себя обманывать: похоже, ты проиграла, бедная Золушка. Бывает. Не смертельно. Ты ведь тоже бросала, правда? И они тоже корчились от боли, помнишь? Тот, некрасивый, с веснушками, одноклассник… Будь умницей, иди, умойся и прими душ. А потом поужинай с шампанским, здесь неплохая кухня. Закажи в номер. Вон сколько денег!

Нет! Ты надела новое платье – синего тяжелого шелка, с разрезами на боках, с глубоким вырезом, страшно дорогое. Он любит синее! Синий – его любимый цвет. Надела для него, а он даже не заметил. Вот и выйди на люди, хватит прятаться, в новом платье ты… Ты Мисс Вселенная! Так он назвал тебя однажды… Пусть смотрят и думают: а что же она такое отмечает в одиночестве, эта красавица? Какой такой праздник? Вот так бы встать и заявить им в лицо: «Меня бросил мой любимый!» Она представила себе их лица и невольно улыбнулась. Можно еще бокалом об пол. Тоже как бы знаково. Страдать красиво – искусство. Чтобы без соплей и распухшего носа. И вообще.

«Еще не вечер, жизнь продолжается, впереди еще много всего, – говорит она себе. – И не вздумай реветь! Слышишь? Не вздумай! Ты же сама все понимаешь, ты умная девочка. На что ты рассчитывала? Ты же понимала с самого начала, что это тупик. Да, понимала! Но надеялась и верила в прекрасную сказку про ту замарашку с кухни и принца. Не реви, черт бы тебя подрал!»

Но слезы катятся сами; она чувствует холодные дорожки на щеках…

…Человек обошел дом кругом, проверяя окна. Было у него чувство, что повезет. Он не ошибся: то окно, что смотрело в сад, было лишь прикрыто. Дом был пуст, хозяин ушел, он сам проводил его до перекрестка, где тот остановил частника и уехал. Тогда он вернулся, чтобы проникнуть в дом.

Человек толкнул раму и оглянулся, прислушиваясь. Уличные шумы почти не долетали сюда, здесь стояла тишина, какая-то заторможенная и выжидательная, и было темнее, чем на улице. Скребла ветка по стеклу, и кто-то шуршал в траве. Человек сглотнул, чувствуя… страх? Скорее, неуверенность. Бояться нечего. Тот уехал и вернется не скоро. Он всегда уезжает в это время, ужинает в «Английском клубе» или в «Прадо», иногда один, иногда в компании солидных людей, что странно – уж очень они разные. И дела у них, должно быть, сомнительные…