– А ваш официант… Как вы сказали? Рудик?

– Ага, Рудик. Рудольф. Фамилия Носик. Это сын хозяйкиной подруги, учится в политехе. Ездит на скейте и все время с наушниками. Хороший, только посуду бьет. Хозяйка называла его «мужская сила», ну там принести, разгрузить, передвинуть. Он отпросился в поход, вроде на три дня.

Муж Вячеслав Иванович Лутак был растерян и напуган, пожалуй. Шарил руками по столу, путался и все время повторялся.

– Какие отношения? Нормальные… как у всех. У нас бизнес, три автозаправки и ремонт, у жены это вот кафе… Да, трудные времена, я предлагал продать, хотел расшириться, прикупить новое оборудование, но Аля не хотела… Ну я и отступил. Вы что, думаете, я мог Алю… Господи! Нет, конечно! Где был вчера во второй половине? На работе. До семи работал механик, Игорь, он видел… В семь ушел, и я до одиннадцати сам. Я раньше механиком работал, на хозяина. Были клиенты, но после восьми – никого. Вернулся поздно, перекусил на кухне, принял душ и завалился спать. Только утром понял, что Али нет дома. У нас разные спальни… Я храплю, Аля не может спать. Позвонил, она не ответила. Я сюда, а тут… такое. Аля на полу, Надя тоже на полу… – Говорил он монотонно, уставясь в стол, и все время облизывал пересохшие губы. На вопрос о подругах жены задумался. Потом сказал неуверенно: – Да я их особенно не знаю, ходили разные… Часто приходила Радда Носик, они еще в школе вместе учились. Аля взяла на работу ее сына, он студент, подработать на карманные расходы…

По заключению судмедэксперта смерть Алевтины Лутак наступила вчера около восьми или девяти вечера – женщину задушили. Обрывок обычной неновой бельевой веревки валялся тут же на полу. Убийца находился позади жертвы, видимо, вошел вслед за ней или появился незаметно, когда она возилась с кофейной машиной, стоя спиной к входу. Исходя из характера следов на шее жертвы, он был примерно одного с ней роста, то есть около ста семидесяти сантиметров плюс-минус два-три. Судя по тому, что тело не было найдено вчера, никто не пытался проникнуть в кафе после девяти, так как на двери висела табличка «Закрыто». Деньги – небольшая сумма – все еще находились в ящичке кассового аппарата; ювелирные украшения на ушах и шее жертвы остались нетронутыми. Равно как и ее мобильный телефон…

Тело Алевтины Лутак увезли. Капитан Астахов побродил по залу, рассматривая пирожные в стеклянном шкафу, кружевные скатерти и фаянсовые сине-белые кружки на полках… Пивные, отметил он. А ведь здесь ничего, кроме кофе и чая, не подают. Среди кружек он заметил некий «инородный» предмет. Присмотрелся удивленно. Это была грубо сшитая из мешковины тряпичная кукла без лица, утыканная булавками с красными головками…

– Ой, да какая подруга! – закричала девушка. – Клиентка! С клиентами надо дружить, особенно с денежными. – Она расхохоталась. – У вас ведь тоже клиенты, сами все понимаете. Никогда в жизни не видела живого частного детектива!

Она бесцеремонно рассматривала Шибаева, и он подумал, что девушка сейчас даст ему пару советов, как избавиться от отеков после загула, а также поделится рецептами омолаживающих масок. Он вдруг вспомнил свою бывшую, Веру, имевшую привычку по выходным расхаживать по квартире в ночной сорочке, с кружочками огурца на лице, и ухмыльнулся, поздравив себя в очередной раз, что все! Свободен. Правда, вместо Веры у него теперь Алик Дрючин, который назидает и зудит, зато до огурцов на физиономии пока еще не додумался. Кроме того, его всегда можно послать, если достанет.

– А кто вас нанял? Владимир Андреевич?

Девушка смотрела на него наивными широко раскрытыми глазами маленькой девочки. Яркая, с раскрашенным лицом, с пышной белой гривой, с ногой, закинутой на ногу, – ходячая реклама спа-салонного сервиса и европейского стандарта собственной персоной. Визажистка Светлана Решетникова. Он пригласил ее в кафе рядом с «Афинами», где она трудилась с десяти до четырех, намереваясь расспросить об Инге.

– Я видела его всего один раз, интересный мужчина. Он что, думает, что Инга… – она запнулась.

– Нет, – Шибаев поспешно вклинился в паузу. – Со мной говорила сестра Инги Федоровны…

– А! Старая дева! – перебила Светлана. – Знаю. А чего это ей неймется? Инга всегда над ней смеялась. Говорят, она умерла от снотворного, не могла спать и глотала все подряд. Правда, еще говорят, что самоубийство, но лично я не верю. С какого перепугу? Помню, около года назад вот так же умерла жена Гусятского Мара, от передоза, только не снотворным, а какой-то жуткой дрянью, потому что ее неудачно накачали ботоксом, и Макс завел себе новую, вот она и… – Светлана прищелкнула языком. – А Гусятский, старый козел, на похоронах рыдал как ребенок, а через два месяца женился. Ну не гад? А вот Ленка Крищенко, наоборот… Ой, это такая умора! – Она расхохоталась. – Вы себе не представляете! – Она схватила его за руку…

Шибаев опешил от обрушившегося на него каскада пикантных подробностей семейных скандалов и любовных похождений уважаемых столпов общества, а также ботоксных тайн первых городских красавиц. Непосредственности ей было не занимать. Она сыпала фамилиями людей, о которых он не имел ни малейшего понятия, и в какой-то момент ему показалось, что она его дурачит, уводя от темы. Он ошибался, разумеется, – ей просто нравилось болтать. Он ей тоже нравился – высокий накачанный парень, да еще и частный детектив! Романтика.

– Светлана, вы не могли бы рассказать о вашей клиентке?

– Да, да, я понимаю! Вас интересует Инга. Значит, так. Я знала ее пять лет и часто бывала у них в доме. Шикарный дом, шикарный кооператив, круглосуточная охрана. Ее муж – какой-то не то строитель, не то мебельщик, все своими руками. Мы с девочками часто собирались, его никогда не было дома. Он, по-моему, вообще живет где-то в другом городе, вроде Зареченск, там у них бизнес. Инга все время была одна, но он ни в чем ей не отказывал. Между нами, – Светлана понизила голос, – я думаю, у него кто-то есть там, в Зареченске. Вы же понимаете, что мужчина не может один. Женщина может, если есть деньги, а мужчина не может.