Джиллиан: Вы просите меня вернуться назад на десять-двенадцать лет. Вы понимаете как случилось, что я полюбила Оливера, но вы не понимаете, как случилось, что я разлюбила Стюарта и разлюбила ли я его? Ну в самом этом вопросе уже есть половина ответа. Если вы понимаете, как я полюбила Оливера, то вы понимаете и как я разлюбила Стюарта. Одно исключает другое. Громкий звук заглушает тихий. Нет, давайте обойдемся без сравнений. Когда кто-то утверждает, что любит двух людей одновременно, то по моему мнению это означает, что он любит каждого лишь в пол-силы. Если вы полностью влюблены в одного, то второго вы не замечаете. Этот вопрос не возникает. Если вам случалось быть в моем положении, то вы поймете. Если нет – воспользуйтесь математикой.

Разлюбила ли я его? – более любопытный вопрос. Стюарт никогда не обращался со мной плохо. Он пробовал помешать нашей свадьбе, но так или иначе это был сложный день. И даже хотя я сделала ему больно, он вел себя рассудительно и старался помочь, нет, даже был великодушен, в течение всего бракоразводного процесса. Настоял на том, чтобы я оставила себе студию. Не стал оспаривать развод, хотя мог бы. И так далее. Я никогда не видела в нем врага, он никогда не чинил препятствий. Всегда, когда я думала о нем, это вызывало во мне положительные чувства. Он был человеком, который любил меня и не причинил мне никакого зла.

До того вечера. Я до сих пор не знаю, как относиться к тому, что произошло тем вечером. Это так сильно отличалось от всего, что я раньше думала о Стюарте.

Оливер: Байрон. Джордж Гордон. Лорд. Неужели вы даже этого не узнали? «Ищу героя». Возможно – нет, точно – одно из самых известных вступлений в истории … истории.

Мадам Уатт: Почему вы так хотите знать о моем браке? Все это было очень давно. Как это сказать по-английски? Все забыто и травой поросло. Все это – выражение, которому меня научил Стюарт – кровь под мостом. Мне кажется, я уже забыла, как его звали. Как выразилась одна из ваших утонченных аристократок – «интромиссия не есть интродукция». У меня есть моя дочь. Да, она родилась не то чтобы в результате непорочного зачатия, но – нет, мне кажется, я уже забыла, как его звали.

Элли: Конечно я не собираюсь рассказывать вам какой Стюарт в постели. Вы и его начнете расспрашивать обо мне. И пошло поехало. Так или иначе, секс не имеет к этому отношения. То есть отношения к тому, что остается помимо секса.

Джиллиан: Почему я должны ревновать к Элли? Это полная бессмыслица.

Стюарт: Нет, вряд ли можно сказать, что мы расстались друзьями. Но… нет. Это вас не касается.

Мадам Уатт: quelle insolence!

Джиллиан: Да, я читала сценарии Оливера. Вообще-то они очень хороши. По моему мнению. Но мое мнение вряд ли может быть решающим критерием. Единственное, что мне не нравится – они слишком сложны. Знаете, так бывает, когда сочиняют мудреные песни – а ведь главное музыка, а не слова. Согласны?

Один был о том, как Пикассо, Франко и Пабло Касалс принимают участие в pelota [107] как раз накануне Гражданской войны в Испании. Есть люди, которым этот сценарий очень понравился, но никто не сумел найти деньги. «А где же женщины?» – вот комментарий, который задел особенно сильно. Так что он написал «Чарли в горах» – сценарий, основанный на реальной истории о женщине, которая переоделась ковбоем. Но ему сказали, что истории не хватает блеска и тогда он сделал из него мьюзикл для нового тысячелетия – Красотка с Золотого Запада. А потом он написал приквел для Седьмой Печати [108] . Впрочем, это ведь старая история.

Софи: Ну около часа, может быть меньше. Я вам уже рассказала. Потом посудомойка остановилась, потом хлопнула входная дверь, потом я услышала, как мама поднялась на наверх и на цыпочках, чтобы не разбудить, прокралась мимо нашей двери. Нет, я не слышала ничего «необычного». Зачем маме плакать?

Стюарт: Да, конечно, это правда насчет Скаллсплиттера. Я бы не стал такое придумывать. Его действительно делают на Оркнейских островах. Вы должны как-нибудь попробовать.

Мадам Уатт: Вы очень внимательны. Да, меня зовут Мария-Кристина. Да, мой муж – это ничтожество, чье имя я забыла, – бросил меня ради девчонки, еще та шлюха, которую звали Кристина. И мою вторую внучку тоже зовут Мария. Но вряд ли кто-то кроме меня знает обо всем этом. И еще вас. Я думаю, это просто совпадение.

Стюарт: Да, я думаю мои родители гордились бы мною. Но что об этом говорить? Они всегда ждали от меня чего-то большего, когда были живы, и, оглядываясь назад, я понимаю, что это не способствовало поднятию моей самооценки, когда я был ребенком. Они умерли, когда мне было двадцать. Так что для них немного поздно гордиться мной.

Если у меня когда-нибудь будут дети, я сделаю все, чтобы не разрушить их веру в себя, как это было со мной. Я не думаю, что это их испортит, я думаю у них должно быть чувство собственной значимости. Уверен, это проще сказать, чем сделать, но тем не менее.

Моя сестра? Довольно забавно, но я разыскал ее. Она вышла замуж за ушного врача и живет в Чешире. Как-то раз я заехал к ним, когда оказался в тех краях. Хороший дом, трое детей. Конечно она больше не работает. Мы нормально провели время. Почти как в детстве. Не плохо, не хорошо, просто нормально. И конечно я не стал рассказывать ей о том, что произошло в моей жизни за последнее время. Так что не имеет смысла ее расспрашивать.