Шрифт:
– Даю возможность выговориться тебе, пытаюсь быть чутким. Разве не этого ты хотела?
– Но, дорогой, это ненормально – молчать все время. Тебя что-то тревожит. Не говори, что это не так, я же вижу знаки.
– Какие еще знаки?
– Ну, ты хмуришься, грызешь ногти. Мне бы не хотелось, чтобы ты грыз ногти. Я не придираюсь, Фрэнки, но это не очень приятная привычка, и это уродует твои руки.
– Значит, из-за того, что я хмурюсь и уродую свои руки, ты решила, что я тревожусь, так?
– Я знаю, что ты тревожишься, дорогой.
– Женский инстинкт, полагаю?
– Не будь таким циничным, Фрэнки. Не понимаю, что с тобой происходит в последние дни. Ты раздражаешься, не даешь мне сказать ни слова. Ты стал другим. А я так люблю тебя, дорогой, ты ведь знаешь.
Ну вот, сегодня это уже девятьсот девяносто девятое признание в любви.
– Значит, ты не понимаешь, что со мной происходит? Ты достаточно проницательна, чтобы заметить, что я тревожусь, но не можешь сообразить, почему я злой и раздражительный? Ты теряешь хватку, детка, – даже идиот бы догадался.
Она поставила бокал с джином на стол и зажгла сигарету, ее длинные тонкие пальцы дрожали.
– Не будем ссориться, Фрэнки. Мы все время ссоримся. Хорошо, прости меня. Прости, что я завела этот разговор. Лучше я сделаю ужин. Хочешь, я приготовлю тебе стейк?
– Я вовсе не ссорюсь, и спасибо за стейк. Не думай, что я не ценю твою заботу. Я считаю тебя милой девушкой, просто неправдоподобно замечательной.
Она посмотрела на меня, как на бродячую собаку, внезапно оскалившую зубы.
– Фрэнки, пожалуйста…
– Хочешь знать, что меня беспокоит? Изволь. С утра собирался рассказать тебе. Я опять на мели. Что скажешь? Все, что у меня осталось, – это пять фунтов и пара шиллингов. Так что я собираюсь получить работу. Вот, на этой странице объявление, помеченное крестом.
Я протянул ей газету:
– Могу прочесть вслух, если текст тебе не по силам.
Она долго рассматривала объявление, рассеянно накручивая на палец прядь волос. Потом отложила газету и уставилась на свои туфли с тем удивленным выражением лица, как если бы ожидала увидеть вместо них пару штиблет.
– Скажи что-нибудь, наконец! Тебе не кажется, что эта работа как раз по мне?
– Не пиши туда, Фрэнки! Это опасно и глупо. Кому бы понадобился телохранитель, если бы это было не опасно?
– Ну, возможно, объявление дала кинозвезда. Представь, вдруг меня наймут охранять кого-нибудь вроде Бетти Грейбл [3] .
– Бетти Грейбл в Голливуде!
– Хорошо, тогда Маргарет Локвуд [4] . Я непривередливый. Или Анну Нигл [5] . Или Валли [6] . Я соглашусь на половину зарплаты, если это будет Валли.
3
Бетти Грейбл (1916–1973) – американская актриса, танцовщица и певица.
4
Маргарет Локвуд (1916–1990) – британская актриса, популярная в 1940-е гг.
5
Анна Нигл (1904–1986) – британская актриса и певица.
6
Алида Валли (1921–2006) – итальянская актриса.
– Ты просто дразнишь меня, хочешь, чтоб я ревновала. Мы оба знаем, там не будет никаких кинозвезд. Но что-то там неладно, это точно.
Время от времени работа крохотных серых клеточек, которые она называет своим мозгом, ошеломляет меня снайперской точностью.
– С чего ты взяла, что там что-то неладно?
– Зачем кому-то личный телохранитель, когда вокруг столько полицейских?
– Знаешь, иногда я начинаю думать, что ты гораздо умней, чем кажешься. Налей мне выпить и сядь. Нам нужно поговорить.
– Фрэнки, дорогой, почему ты такой жестокий? Почему ты все время говоришь такие обидные вещи?
– Просто молча принеси выпивку. И не говори больше, что ты меня любишь. Меня тошнит от этой фразы.
Она принесла джин и дюбонне [7] и присела рядом.
– Но разве ты не хочешь поужинать, Фрэнки? Уже почти половина восьмого.
– Да хоть бы и половина двенадцатого, мне плевать! Ты уймешься когда-нибудь? Понимаю, что прошу слишком многого, но, если ты соберешь волю в кулак, у тебя получится помолчать пять минут.
7
Дюбонне – французский аперитив на основе крепленого вина, ароматизированный корой хинного дерева и травами.
Она затихла, глядя на меня исподлобья, словно ребенок, получивший затрещину.
– Ты только что попала в яблочко. Я тоже считаю, что тот, кто поместил объявление, – мошенник. Вот почему я хочу эту работу. Пришло время подзаработать деньжат, не мелочь вроде сотни-другой – настоящие деньги. Я могу показать тебе парней, слоняющихся по Пиккадилли, которые в одночасье заполучили десятки тысяч фунтов. Парней, достаточно ловких, чтобы провернуть дельце и выжать из него все до капли. Парней, которых не волнуют налоги и у которых в карманах больше наличных, чем я когда-либо видел, не говоря уже о том, чтоб иметь. Вот что я называю настоящими деньгами, и что-то мне подсказывает: это объявление – прямая к ним дорожка.