— Вот мама удивится.

Слушая их разговор, Такаяма попытался представить воссоединение семьи Андо. Красивая сцена. Сам он ни на что подобное рассчитывать уже не мог.

Он в точности помнил координаты — широту и долготу, названные Эллиотом, помнил назначенное им время.

От приморской набережной, на которой он встретился с Андо, Такаяма направился прямо на юг и прибыл в назначенное место раньше времени. Живописный, покрытый соснами горный склон на противоположном побережье страны спускался прямо к морю.

Такаяма сел на траву и принялся ждать.

По летосчислению «Петли» — тысяча девятьсот девяносто первый год, двадцать седьмое июня, два часа дня.

Время, о котором они договорились с Эллиотом. Оставалось еще тридцать минут.

С момента перезапуска «Петли» по времяощущению Такаямы прошло полгода. Но в том мире, где находился сейчас Эллиот, время текло немного медленнее. При том же количестве параллельных суперкомпьютеров, что и прежде, время в «Петле» шло бы еще быстрее, но поскольку компьютеров стало меньше, то год в реальном мире соответствовал пяти-шести годам в «Петле». И полгода для Такаямы соответствовали месяцу в мире Эллиота. С того времени как Каору в последний раз связался с отцом и Рэйко, перед тем как попасть в Newcap, прошел месяц. Так и не высказав им своих чувств, он попал в этот мир. Родители и Рэйко, наверное, думали, что он сгинул в пустыне. Но это было не так — просто тело его полностью исчезло. Ему так хотелось сказать им о своих чувствах! Но как разъяснить смысл совершенного им поступка? Без тела и слов это невозможно. Достаточно только указать время и место, и фигура Такаямы появится на дисплее в том мире. Эллиот твердо пообещал показать его в добром здравии родителям и Рэйко.

Такаяма посмотрел на часы. Назначенное время приближалось.

Словно возвещая о том, что время пришло, небо над головой прояснилось, и на поверхность моря упали лучи света. Казалось, что в небе появилось окно. Широко раскрывшийся проход между мирами. Такаяма не мог видеть тех, кто находился по ту сторону. Изображение шло только в одном направлении.

Ровно два. Изображение должно быть уже передано. Такаяма поднял лицо и улыбнулся тем, кто смотрел на него.

Он назвал каждого из них по имени, рассказал, как живет. Он хотел бы о многом их расспросить, но это, к сожалению, было невозможно.

Ему хотелось думать, что при помощи информации, полученной благодаря его телу, удалось обнаружить средство борьбы с метастазным раком, что средство это применено и жизнь отца спасена.

Ребенок в животе у Рэйко, должно быть, уже подрос с момента их последнего телефонного разговора. Нашла ли Рэйко силы, чтобы продолжать жить? Он надеялся, что его изображение поддержит ее, вселит в нее веру. Таковы были его желания.

Он собирался предпринять основательные меры против медианосителей, в которые мутировали распространяющийся по «Петле» RING-вирус и кассета. Можно было создать систему, которая ликвидировала бы эффект программирования человека на смерть через неделю после соприкосновения с носителем. Такаяма был абсолютно в этом уверен. В любом случае он пришел из того мира в этот полный решимости бороться. По-своему он равен Богу. Он познал устройство мира. Что ему вирус и мутировавшие медианосители?!

Он пытался представить себе, как история «Петли» входит в нормальное русло и как постепенно оправляется тот мир. Как вновь оживают изуродованные раковой опухолью кусты в пустыне. Как переворачиваются и начинают бегать по земле мыши, которых он видел в развалинах Уинсрока.

Он вспомнил, что в Уинсроке, на склоне горы, стояло единственное здоровое дерево и на нем цвел нежно-розовый цветок. Сконцентрировавшись на этом образе, он попытался представить себе, что там будет дальше.

Он думал о том времени, когда пораженные мерзкой опухолью деревья вновь ярко зазеленеют. Он видел, как покрываются цветами иссушенные ветви. Если в «Петлю» вернется все ее разнообразие, мечты Такаямы станут реальностью.

Подул ветер, и небо прояснилось. В разрыве облаков появилось лицо смотрящего и тут же исчезло.

— Все будет хорошо! — громко прокричал в небо Такаяма. Он знал, что его услышали.

С тех пор как был написан мой первый роман «Звонок» [10] , прошло уже десять лет. На написание следующей книги, «Спираль», ушло три года, эта книга увидела свет в тысяча девятьсот девяносто пятом году. И только три года спустя появился новый роман. Мне кажется, я пишу медленно. Чем повергаю в неизбежное уныние всех редакторов.

Я не приступал к написанию этой трилогии уже с полностью готовой концепцией. Когда я закончил «Звонок», «Спираль» еще не родилась в моей голове, а когда была дописана «Спираль», то я и не помышлял о «Петле». Разве что очень быстро придумал название. Если первые две книги — «Звонок» и «Спираль», то последняя не может называться иначе чем «Петля».

Не важно, что я являюсь последователем одной из религий, просто мне кажется, что процесс создания книги сродни постоянному творению молитв. Повествование не строится постепенно и осознанно. Всплывающие где-то в голове образы я тяну оттуда силой собственных рук, и они выходят на поверхность, пройдя прежде через мое тело. Но, честно признаться, я совершенно не знаю, что будет в следующей строчке, и для меня, автора, совершенно не понятно, как рождается повествование.

Решив сделать основным местом действия американскую пустыню, осенью девяносто шестого года вместе с представителем издательства господином Хориути я на две недели отправился в Америку собирать материал. Взяв напрокат машину, я проехал пять тысяч километров по пустыне Аризоны и Юты. Величественное зрелище Большого Каньона поразило меня. Когда я глядел на это неземное место, которое миллионами лет создавалось течением воды, во мне проснулось воображение, и я осмелился подумать, не написать ли об этом. Посмотрев вниз с обрыва, я увидел извивающуюся речку, и у меня возникла ассоциация с петлей. «Спираль», как вы знаете, является одним из ключевых понятий в дискурсе о самовоспроизводстве, а «петлей» называют систему беспроводной локальной телефонии.