Каору несколько раз возвращался к исходной точке. Однояйцевые близнецы, гены которых совпадают, выглядят практически одинаково. Если у Каору и Такаямы одинаковые гены, то вполне естественно, что и лица их не различаются. Каору всегда удивлялся, когда слышал голос Такаямы: ему казалось, что он слышит собственный голос в записи. Лицо и голос совпадают. Но этого все-таки недостаточно. Если повозиться с компьютером, то можно получить какие угодно лицо или голос.

Обо всем этом довольно резко Каору и сказал Эллиоту. Тот, словно предвидя подобный всплеск недоверия, снял трубку аппарата спутниковой связи и протянул молодому человеку:

— Сейчас я свяжу тебя с твоим отцом. Поговори с ним.

Взяв трубку, Каору услышал голос лежавшего на больничной койке отца. То, что он узнал от Хидэюки, наконец заставило его поверить словам Эллиота.

Чтобы вырастить клон Такаямы, лучше всего было подыскать среди исследователей, связанных с «Петлей», подходящего человека, который отнесся бы к нему как к своему ребенку.

Внезапно оказалось, что у Хидэюки Футами и его жены Матико не может быть детей. Гинеколог сказал, что Матико бесплодна.

Однако они хотели ребенка. Когда об этом узнали Эллиот и его сотрудники, они через знакомых, не напрямую, предложили ему усыновить ребенка. Ни Хидэюки, ни Матико не были против того, чтобы взять новорожденного ребенка и воспитывать его как своего собственного.

Дальше все шло как по накатанной дорожке. Осторожничая, не раскрывая происхождения младенца, дабы уберечь себя от ненужных проблем, Эллиот передал только что родившегося Каору Хидэюки и Матико. Эллиот не знал, примут ли они ребенка, если узнают, что он на самом деле из «Петли».

В дальнейшем Хидэюки и Матико, не рассказывая Каору, что он усыновлен, растили мальчика как своего ребенка.

Соединившись с отцом по спутниковой связи, Каору представил его лежащим на кровати, с трудом держащим телефонную трубку.

— Каору?

С каждым днем голос отца звучал все слабее. От этого становилось невыносимо грустно. Отец и сын негромко обменялись последними новостями о своем самочувствии. Узнав, что Каору здоров, Хидэюки радостно прошептал, якобы не веря:

— Вот как? Правда? — и продолжил: — А тут я в последнее время, кажется, получше себя чувствую.

Его слова прозвучали не очень убедительно. К отцу неотступно приближался «тот час».

Стараясь сохранять спокойствие, Каору стал выспрашивать о своем рождении. Похоже, осведомленность сына сильно удивила Хидэюки, но он не стал ничего скрывать.

Каору слушал отца зажмурившись, моля о том, чтобы тот опроверг слова Эллиота. А Хидэюки уже рассказывал о том, кто предложил ему эту идею и каким образом Каору попал в семью Футами.

Молитвы оказались напрасны. Рассказ отца об усыновлении ни на йоту не отличался от рассказа Эллиота.

— Отец, разве ты ни разу не задумывался, стоит ли растить ребенка, не имеющего ни одного общего с тобой гена? — тихо спросил Каору.

Не так уж и трудно было, несмотря на бесплодие Матико, получить ребенка с генами обоих родителей.

— Важно не то, были в тебе наши гены или нет. А то, насколько глубоки стали отношения между родителями и ребенком благодаря их общению. Вспомни, какими были отношения между мной и тобой за эти двадцать лет. Конечно, ты мой сын.

Слова отца постепенно проникали в каждую клетку тела Каору.

Попрощавшись, он повесил трубку. Быть может, он уже больше никогда не услышит отцовского голоса... По крайней мере, так ему казалось.

Каору вновь и вновь просматривал сцены из жизни Рюдзи Такаямы. Исследуя жизнь молодого человека, обнаруживавшего в себе уникальные способности к математике и физике, интересовавшегося практически всеми областями науки, Каору не мог не заметить, что это тот же самый человек, что и он. Совпадало все — от жестов в моменты задумчивости или чтения книг до привычек.

Наблюдение за Такаямой было, наверное, самым необычным переживанием в жизни Каору. Те же гены, но совсем другие условия... Да нет, в совсем другом пространстве находится взрослый человек. Совсем иной человек. Иная личность. Существо с иным сознанием, только тело такое же. Совсем как однояйцевый близнец.

Каору встал и прошелся по скале. Прямо внизу, под вертикальным обрывом, он увидел петлявшую реку. То ли от преломления света, то ли оттого, что к воде примешались частички почвы, вода казалась зеленой. Эта вода до сих пор продолжала стачивать камень.