Шрифт:
— Я и не думала, что вам двадцать.
Похоже, из их беседы она уловила что-то, косвенно касавшееся возраста Каору.
— А на сколько я выгляжу? — Поскольку Каору всегда выглядел старше своих лет, то он часто задавал этот вопрос.
— Ну, старше лет на пять, не более... — Рэйко оборвала фразу, почувствовав, что, возможно, обижает Каору.
— Так я выгляжу старше?
— У вас очень сильный характер.
То, что он выглядел старше, могло бы его обидеть, но слова о том, что он сильный, были уже похвалой.
— Это потому, что у моих родителей были хорошие отношения.
— Хм, значит, если у супругов хорошие отношения, дети выглядят старше?
— Если родители счастливы уже оттого, что вместе живут, — это всегда заметно.
— Не-а! — Рэйко пустым взглядом уставилась на осиротевшую без сына кровать.
Каору подумал о муже Рэйко. Почему-то невозможно было представить, что у Рёдзи есть отец. Развод, смерть... а может быть, отца у Рёдзи никогда и не было, во всяком случае, казалось, что связь с ним у мальчика очень слабая.
— Наверное, он никогда не сможет жить самостоятельно, — сказала Рэйко, не отводя глаз от кровати.
Каору придал лицу подобающее выражение. Он и не ожидал, что она произнесет что-нибудь другое.
— Рак...
— Да? — сказал он, хотя сам именно так и думал.
— Три года назад умер его отец, но Рёдзи — он такой, он особо и не огорчился.
Каору догадывался об этом. Такой, как Рёдзи, и слезинки не уронит.
— Надо же... — Каору скрыл свои истинные чувства. Стоило ему только подумать о смерти отца, и в груди его рождалась необъятная грусть. У него не было уверенности, сможет ли он на самом деле смириться со смертью отца, стать до конца самостоятельным.
— Каору-сан, если вы не против... — Тут Рэйко на мгновение замолчала и доверительно посмотрела на юношу. — ...Не проследите ли вы за его занятиями?
— Вы насчет репетиторства?
— Да.
Обучение детей имело для Каору особый смысл. К тому же времени на это у него вполне хватало. Однако он сомневался в том, что Рёдзи нужен репетитор. Из короткой беседы с ним Каору понял, что по уровню развития он значительно превосходил сверстников.
Кроме того, Каору ясно понимал, что если рак даст метастазы в легкие и мозг, то, сколько ни нанимай репетиторов, вся учеба окажется впустую. Шансов на то, что Рёдзи вернется в школу, практически не было. Хотя, наверное, поэтому и стоит нанять репетитора. Чтобы заставить его готовиться к возвращению в школу, вселить в него надежду. Близкие своими действиями должны дать ему понять, что ни в коем случае не оставляют надежды на будущее.
— Хорошо, если заниматься часа по два в неделю, время найдется.
Рэйко приблизилась к Каору на два-три шага и поклонилась, сложив руки в ладонях.
— Спасибо. Какая уж там учеба. Думаю, ему будет радостно оттого, что он получит хорошего собеседника.
— Понятно.
Наверняка у Рёдзи совсем не было друзей. Каору хорошо его понимал. Он так и не смог ужиться со школьным сообществом. Однако, несмотря на это, не ощущал себя одиноким. У него были отличные отношения с родителями. Отец был странноват, но лучшего собеседника Каору и представить не мог. Благодаря тому что мать и отец были все время вместе, Каору не пришлось переживать кризис самоопределения и он не задавался вопросом, почему родился в этом мире.
Рэйко хотела, чтобы Каору заменил ее сыну отца. Разумеется, никаких помех для этого не было, он всегда достигал поставленных целей.
«А не хочет ли Рэйко, чтобы я заменил ей мужа?» — тешил он себя нелепыми надеждами. Каору не верил в это, но рядом с ней старался по возможности выглядеть как одинокий мужчина.
Договорившись о том, в какое время он будет приходить, Каору поставил номер палаты Рёдзи последним в своем расписании.
4
Но Каору общался с мальчиком и сверх отведенного времени. Тогда они в основном болтали на научные темы, Каору вспоминал детство, когда он с головой погружался в науку, всем сердцем стремясь познать устройство мира.
Когда-то Каору мечтал создать систему, которая смогла бы объяснить и охватить то, что считалось сверхъестественным, то есть ненаучным. Но чем глубже становились его познания, тем больше он убеждался в том, что в любой самой стройной теории обязательно возникало абсолютно не поддающееся объяснению явление. Когда же он приблизился к заветной системе, то из-за болезни отца все его глубокие устремления пришлось переключить на практические вопросы медицины.
Внезапно очнувшись от воспоминаний, Каору посмотрел на Рёдзи, который, как и он когда-то, мечтает познать устройство мира. Так старший товарищ смотрит на младшего.
Рёдзи, как всегда, сидел на кровати скрестив ноги и раскачивался. Рэйко, расположившаяся в кресле у окна и вроде следившая за их разговором, почти уснула и качала головой в такт движениям сына.
— Теперь тебя это интересует?
Рёдзи засыпал Каору вопросами о генетике.
— Ну, признаться...
Рёдзи уставился вечно пустыми глазами прямо перед собой и приосанился, сидя на кровати. Хоть в этом и не было ничего необычного, на его лице всегда блуждала улыбка. Нездоровая улыбка. Улыбка человека, знающего, что скоро ему придет конец, улыбка, исполненная насмешки над этим миром. Каору уже привык к этому, но все же сердился, когда видел ее. Появись у его отца на лице такое выражение, он бы его отбранил, хоть это и был его отец.