Прямо на глазах испуганных зрителей из тучи вырвались несколько сгустков, облаков серо-зелёного цвета и разошлись в разные стороны. Два направились в город, одно в сторону дачного кооператива, прямо на молодых людей, ещё одно уплыло куда-то в направлении леса, который все называют Круглым.

Догадываясь, что ничего хорошего эти облака им не несут, ребята рванули во все лопатки вокруг города по грунтовкам в объезд, навертев в итоге километров семьдесят и встретив меня на дороге. Увидев побитую "скорую" (кровь подсохла и покрылась пылью, став неотличимой от грязи) они вознамерились выяснить, что случилось, потом у них заиграла горячая молодая кровь на смеси адреналина и страха, когда я проигнорировал их.

— Там дорога заканчивается, нет её, идут поля и на горизонте лес виднеется, — закончил свой рассказ парень.

— Как заканчивается? — опешил я.

— Да вот так, просто, кароч, — развёл он руками. — Асфальт, знаки, ограничительные столбы и вдруг резко заросшее травой высотой по крышу тачки поле. И никаких следов. Слушай, а что в городе творится? Ты же оттуда катишь, а мы туда.

— Зомби там и мутанты. Вся та сторона, куда те облака пришли, что вы видели, мертва. Может, не полностью, но я лично столкнулся с толпой живых мертвецов в две сотни рыл, а до этого схватился с летающими тварями, может быть, теми же, что и вы. Ещё схлестнулся мутантами, как мелкие кабаны, но с иглами на холке и длинными клыками с мою ладонь. Не советую туда ехать.

— Но как же так? — собеседники растерянно переглянулись. — Там наши родители и вообще…

— А весь город заражён? — почти выкрикнула девчонка. — Заводской район как?

— Когда я там проезжал по краю, по Рабочему, то не видел ни мутантов, ни зомби и сам вроде как жив, значит, никакой отравы зомбирующей в воздухе не было.

— У меня там мама, — с облегчением пояснила девушка, потом обратилась к своим спутникам. — Ребята, поехали поскорей.

— Сейчас поедем, секунду, — кивнул ей мой собеседник. — Дружище, а сам ты кто? Откуда у тебя такие бойцы?

И он указал на Дровосека и Лизуна, который вылез из машины и сейчас грозно покачивал пятью ножами, зажатыми в ложноножках.

— Я стал магом, големостроителем. Как и почему — не знаю, — с усталостью произнёс я. — Просто почувствовал, что МОГУ сделать псевдоживые создания из земли, камней, железа.

— Но как? — удивился тот. — А мы можем?

— Чувствуешь что-то необычное?

— Э-э, — растерялся он, — нет, вроде как.

— Значит, не можете. Это чувство точно не пропустишь, не забудешь, это как голос в голове или сон, который ты хочешь вспомнить весь день. Не думаю, что я один такой, но и сильно сомневаюсь, что магов много. Ладно, ребят, мне пора, я тоже к своим родителям еду. А вам нужно торопиться, там в городе такое твориться — мародёры, зомби, мутанты, — и я резко оборвал разговор. — Пока

— Пока.

— А я видела утром на Луне кольца, как на Сатурне, — вдруг сказала девушка.

— То есть?

— Ну, кольца такие, из космической пыли и метеоритов, — торопливо сказала она. — Вдруг, это что-то с ней связано, какое-то излучение, спутник рассыпался и под верхней корой какие-то споры мутагена находились.

— Пфф, — фыркнул один из парней. — Уже слышали, Лесь, не грузи человека.

— Или вообще в другом мире, — совсем тихо произнесла она.

— Дорога тут наша, — я притопнул ногой. — Воздух такой же, гравитация вроде бы такая же. Да и солнце встало на востоке, выглядит нормальным.

— Дорога-то заканчивается дальше, — с тоской произнёс парень с лопаткой. — Может и в другом мире мы. Нужно ждать ночи и смотреть на звёзды, это самое точное будет определение.

— До звёзд ещё дожить надо, — со злостью сказал я. — Вам, мне, нашим родителям.

Прощание было быстрым: пока-пока и наши отряды разошлись по машинам. Четвёрка вновь рванула в город, а я покатил вперёд, пока не упёрся в густой травяной ковёр, когда асфальт, как и было обещано, резко, будто обрезанный острым ножом, исчез.

Почему я не стал лгать дорожным знакомцам, как сделал с соседями, хотя шансов, что ложь прошла бы на ура, имелось гораздо больше? Устал, вот и всё. Да и какой смысл уже во вранье был. Честно признаюсь, у дома я боялся, что могу огрести от баб, если скажу, кто я на самом деле и откуда взялись мои големы. Человеческий разум и логика, особенно испуганных и злых женщин — это те ещё потёмки. Ну, а как в мире разбираются с теми, кто не похож на серую массу я знаю, и даже не стоит вспоминать времена инквизиции. Зачем так далеко ходить? Вот ещё лет пятьдесят за то, что перекрестился на купола храма, тут же следовал донос, потом партсобрание, исключение, увольнение. А лет восемьдесят назад крестное знамение в половине случаев вообще приводило к тюрьме.

Сейчас меня могли и линчевать, если бы в испуганных мозгах соседей мелькнула мысль, что это я виноват во всём случившимся. А это — кровь и боль, драка, в которой все шансы за моими големами. Людям лишь бы найти способ отыграться за собственные ошибки, испуг, несчастья на ком-то другом, кто не такой, как он.

Забравшись на крышу "уазика", я приставил ладонь козырьком к глазам и внимательно осмотрелся во все стороны. Слева вдали виднеется накатанная грунтовка, которая подходит к шоссе, скорее всего, именно по ней на асфальт выскочили мои недавние собеседники, немаленький они крюк сделали, чтобы оказаться в городе, вот что делает страх с людьми. С другой стороны, кто знает, как всё прошло бы, реши они опередить то облако, про которое мне рассказывали. Справа и впереди только огромная травяная равнина, за ней километрах в семи виднеется полоска леса, который затянул весь горизонт.