«Крепкий дождь», – подумалось Вале.

То и дело над деревней гремели бесконечные раскаты грома, девочке очень хотелось побегать под дождем во дворе, но в то же время было страшновато из-за молний. Вале не надо было напоминать, как одна молния попала в чурбак на соседнем дворе и что с этим чурбаком было потом.

«Вот бы узнать, к вечеру исправится?» – поджав губки, подумала сидящая у окошка и смотрящая на потемневшее небо девочка.

Дождь шел и шел, Валя сидела и смотрела. Нежданно сотворилось совершенно невообразимое. Прямо перед ее глазами ослепительная молния выскочила из прячущих ее туч и резко ударила в землю прямо перед избой. От увиденного великолепия и ужаса у Вали зашевелились волосы на голове.

«Никто не поверит!» – думала прижавшаяся к холодному стеклу лицом Валя.

Отгремел последний оглушительный гром, продолжавшийся дождь умерил свой пыл. За окном стало сыро, вымокшая земля щедро полита небесами.

Тишину прерывала залетевшая толстая муха, кружащаяся понятным только одной ей путем по комнате.

Валя начала понимать, что означал запрет матери подходить к деду. Его никто не должен кормить, он умрет с голоду. Это будет их семейная тайна, которую она не должна никому говорить и которую обязана держать при себе.

Девочка посмотрела на старика. Своим тяжелым положением и беспомощностью он призывал ее помочь ему. Внучка была в нерешительности. Все же Валя не стерпела, поддалась и подошла к деду, встала перед его постелью, посмотрела на догорающее лицо, в старые страдающие глаза и нарушила немую тишину комнаты.

– Мама сказала, ты скоро умрешь, – словно не своим голосом, сама себя не узнавая, прошептала девочка.

Дед продолжал смотреть и молчать в ответ, Валя больше не заговаривала с ним и отошла от постели старика. Чувство сострадания к деду кололо ее, она догадывалась, что его сжирал сильный голод. Чувство вины не давало Вале спокойно находиться в одной комнате с нуждающимся в ее помощи родственником. Она чувствовала, что непременно должна ему помочь.

«Что же делать?» – спрашивала сама у себя Валя.

Скоро у нее созрел тайный план, девочка решила, что обязана хоть немного, но накормить своего деда. Валя подошла к окну проверить, нет ли кого во дворе. Никого видно не было. Быстро достав хлеба, она накрошила его в ладони и начала медленно кормить голодного старика мелкими кусочками.

– Давай, хорошо все глотай, – приговаривала вполголоса внучка.

Сделав то, что она считала должным, довольная собой девочка еще раз посмотрела во двор сквозь окно, там по-прежнему никого не было.

Через час открылась входная дверь, вернулась мать, Валя не заметила, как пронеслось время.

«Вернулась раньше, чем обычно, не к добру», – подумалось девочке.

Женщина сразу прошла к отцу. Острое чутье ее не подвело, как и предчувствовала девочка, неприятностей ей сегодня было не избежать.

– Иди сюда, – притворно спокойным голосом позвала мать.

При звуке родительского голоса Валя сразу напряглась, почувствовала неладное.

«Она как-то узнала о том, что я кормила деда, что еще может быть», – промелькнуло в голове девочки.

Валя от страха задрожала мелкой дрожью. Испуганная, она тихонько приблизилась к закипавшей от злости матери, стоявшей у изголовья постели своего отца, и остановилась позади нее. По спине девочки пошли мурашки. Мать повернулась, и ее жесткая тень опустилась на дочь. Глаза женщины пристально смотрели на девочку прямо в упор.

– Тварь какая, что за моей спиной делает! – вспыхнувшим голосом проговорила Антонина.

Выйдя из себя, в припадке ярости мать схватила рукой волосы дочери, сжала их в кулак и рванула, притянув тем самым Валю к себе. Девочка споткнулась и затаила дыхание от боли.

– Раздавлю мерзавку, – тихо сказала мать, заглядывая в лицо дочери.

Девочка видела, как мать стала закипать, она стояла в оцепенении, со страхом ожидая, что последует дальше. Антонина глядела на Валю, буравя раздраженным взглядом, лицо выражало гнев. Девочка торопливо опустила взгляд на кровать и заметила крошки хлеба на старике. Тут Валя поняла, что не досмотрела, что попалась, и сразу вся изнутри наполнилась ужасом.

«Как не увидела, дурында?» – корила себя девочка.

Боясь рассердившейся матери, дрожащая Валя решила просто ждать неминуемой участи. Перекосившееся лицо матери стало багровым.

– Измордую! – крикнула разъяренная Антонина. – Я тебе сказала не подходить к нему? Сказала?!

Антонина заорала матом. Валя потупилась.

– Я… – только и успела пробормотать девочка.

Со всей силы мать ударила дочь ладонью по щеке, не дав той договорить. Звонко раздалась первая пощечина, в мгновение Валя вздрогнула и почувствовала боль, щека вспыхнула. Девочка даже не попыталась вырваться от матери, убежать она не представляла возможным, не повернула головы, страх перед ней сковал ее тело. От нанесенного удара кровь прилила к лицу, Валя не смела ни плакать, ни спрятать лицо руками. Она сжала зубы и задержала дыхание, так как знала, что ее избиение только началось.