Но теперь на нем не работа – одна имитация. А большой кусок волжского берега за комбинатом так и остался. Видимо, не сгодился никому из воротил. Он-то и огорожен теперь несостоятельной оградой – красть стало нечего! Хотя Тимофей хорошо помнит, как швартовались здесь тяжелые баржи, полные делового кругляка. А разгружал их с берега могучий по местным меркам кран. Где он теперь? Очередной директор, сколько их тут перебывало, бесцеремонно растаскивая, всё подряд, сдал кран на лом. Жители этому изумились, но из повиновения не вышли – привыкли начальство в глаза не осуждать. Даже при явной несправедливости.

С той поры нет в Петрушково ни крана, ни денег от лома, ни леса-кругляка! Да и сам кругляк более не нужен, производство-то обнулилось. И сушить лес негде. Начальники прилюдно сетовали тогда, будто очень дорого всё стало. Видите ли, не рентабельно! И странно было это слышать, зная, как раньше всякая работа на пользу людям шла! И справляли ее не ради длинного рубля, а дабы жизнь свою и жизнь страны налаживать. Ну, а как такого добиться, если не собственным трудом? Не турок же приглашать!

– Димка, пойдём с нами раков ловить, пока отец не спохватился, – предложил Алешка.

– Не! Мне домой надо, есть очень хочется! – как всегда заныл Димка.

– Как знаешь! А мы пошли…

Димка явно сомневался, податься ли ему домой или рвануть с другом за раками, потому не уходил, а тянул время:

– А кто это – мы?

– Серега с Пашкой! На берегу дожидаются – только что звонили. Так, что, надумал?

– Ладно… схожу… Только недолго.

Друзья подхватили простенькие снасти, наживку и устремились к притопленному дебаркадеру, который пятую навигацию ржавел без работы. Но за раками с него стартовать – милое дело!

На условленном месте кроме Сереги и Пашки крутилась Ленка, Пашкина сестра.

– Зачем приперлась? Марш домой! – скомандовал Алешка.

– Тогда я матери расскажу, что вы по льдинам скачете. Вечером отец о Пашкину задницу ремень порвет! И твоя мать, Алешка, всё-всё узнает! И Серегина.

Угрозу для своей задницы Пашка посчитал реальной, потому предложил Алешке взять Ленку с собой, но категоричный ответ товарища его огорчил:

– По мне лучше вас обоих домой отправить. Сам ее приволок, сам и разбирайся, – заявил Алешка, не понимая своей ошибки, ибо с его подачи интересы брата и сестры совпали, и они объединенным нытьем навалились на командира. А тут ещё и Серега к ним примкнул:

– Пусть идут! Только раков на троих делить будем. Ленка – не в счет!

На том и сошлись. Спустя пару минут, друзья, перемахнув через дебаркадер на большую и прочную льдину, принялись за желанное дело.

– Мальчики! Вы там не заиграйтесь, теперь ветер такой, что льдину вмиг унесет.

– Ты, хоть не каркай! Смотри, да не мешай! Что мы – сами не видим, что ли?

Тем не менее, скоро они забыли о возможной угрозе. Когда же в руки пошли первые раки, то от азарта ребята забыли обо всём на свете. Даже Ленка полностью отдалась своему занятию. Она осторожно переворачивала палочкой черных раков, в испуге отдергивала руку, когда они угрожающе щелкали клешнями, и опять продолжала своё занятие, слегка повизгивая от страха и удовольствия.

И всё же она первой обнаружила, что льдина прилично сдвинулась по течению. Между ней и дебаркадером, не говоря уж о береге, зияла двухметровая трещина черной воды. Ленка заверещала, и ребята сразу забеспокоились, позабыв о раках.

– Давай-ка, прыгай! Пока ещё можно, – скомандовал Ленке Алешка.

– Я не смогу! Я в воду упаду! – заволновалась Ленка. – Вы же меня не оставите на льдине, мальчики? Я одна прыгать не буду.

– Конечно, вместе тонуть приятнее? Говорил ведь – девчонкам не место на корабле! Думай теперь за неё – допрыгнет или нет! Ну-ка, ты прыгай, Серега. Потом Ленке руку подашь. А лучше, если трап на дебаркадере валяется… Пошел, говорю! Время не теряй! – уже злился Алешка.

Серега разбежался, но за пару шагов от края льдины затормозил, как вкопанный:

– Нет! Не могу! Там не ухватиться, борт высокий. В воду свалюсь.

– Не мне же прыгать, черт вас побери! Я эту кашу заварил, а сам в кусты? А ну, прыгай, сказал я тебе, – раздраженно приказал Алексей.

Очередная попытка завершилась неудачей, поскольку щель разошлась настолько, что даже Алешка перестал ругаться.

– Встаньте ближе к центру, только не жмитесь, не то льдину переломите. Она теперь наш дом родной! И думайте все, как нам раков не кормить. И не реви, – обратился Алешка к Ленке, – пока ничего не случилось. Перескочим на другую льдину или к берегу причалим. Не впервой! Только слезами льдину не растопите, герои ракообразные. Только пятиться и умеете. Связался я с вами, сопляками!

Подростки боязливо оглядывали «свой дом» и соседние льдины, но ситуация не радовала. Оставалось уповать на чудо. И вдруг Пашка сообразил, что у каждого в кармане уже есть такое чудо:

– Ребята! Телефоны! Теперь нет смысла скрывать, что мы на реке. Надо SOS подавать! Чтобы приплыли за нами на большой лодке.

Все обрадовались, даже Ленка приободрилась. Однако радость оказалась недолгой, поскольку выяснилось, что звонить некому. Друзья, кто где? Или без телефонов, или бестолковые – лодку ни за что не достанут. В общем, помощи от них не дождаться! Тогда стали звонить все разом и, кому попало. Так или иначе, но тревожная цепочка заработала, и скоро на берегу образовалась толпа искренне переживающих, но бесполезных зевак. Они слонялись по берегу в поисках лодки, хотя должны знать: зимой петрушковцы хранят лодки рядом с домом. Там безопаснее – и разливом не унесет, и пригодиться могут при потопе. Возможны, разумеется, и исключения – кто-то осенью не успел, кто-то поленился. В таком случае лодки, перевернутые на зиму, пролежат на берегу. Но плавать в них без подготовки опасно – протекут!