Сирена удивленно посмотрела на Дина.

— Где Бриджит?

В комнате шептались, тоже заметив ее отсутствие. Бриджит была там, когда Сирена и Дин ждали у двери, а теперь пропала.

— Не знаю, — сказал Дин. Он переживал.

— Может, проверить ее?

Он покачал головой.

— Лучше не привлекать лишнее внимание, — шепнул он, его родители прошли к семье.

Королева подняла руки, чтобы музыканты начинали играть. Но, когда ударил первый аккорд, глашатай снова стукнул тростью.

Все повернулись к входу, чтобы понять причину шума. Кого — то объявляли после короля и королевы? Это было неслыханно.

Глашатай кашлянул, прочел новую записку, и его глаза увеличились вдвое. Это заметила даже Сирена со своего места.

— Ее королевское высочество, кронпринцесса Бриджит Эллисон, Дева — невеста моря, и… — глашатай потрясенно посмотрел на толпу, — господин Базилл Селби.

38

Филантроп

— О, Создательница, — прошептала Сирена. — Что мы наделали?

— Ты хотела сказать, что Бриджит наделала?

Сирена посмотрела на Дина, но он лишь покачал головой.

— Мы никак не можем это исправить. Бриджит копает себе могилу. Ей там и лежать.

— Что сделают твои родители?

— На публике — ничего. Она подождут, пока все не отвлекутся.

Королева Кассия, казалось, хотела подбежать к старшей дочери и зажарить заживо.

Бриджит даже не вздрогнула от взгляда матери, прошла в бальный зал в синем платье, держа руку Базилла Селби. Все шептались, и Сирена уже слышала, что старые сплетни ходили по комнате.

Бриджит прошла к матери с широкой улыбкой.

— Ты помнишь господина Селби, да, матушка?

Королева Кассия улыбнулась ему, но убивала взглядом.

— Я почти десять лет не слышала это имя.

Базилл поклонился королеве.

— Уверен, каждый день вам не хватало его звучания.

— Уверена, — ледяно ответила королева. — Маэстро, танец в честь вечной мудрости и изящества моей старшей дочери.

Сирена вздрогнула. Она едва знала Бриджит, но почти хотела спасти ее от гнева в глазах королевы и отвращения в холодном голосе.

Но Дин прижал ладонь к спине Сирены, притянул ее к себе, когда началась музыка.

— Это не твой бой, мой маленький воин.

— Я? — охнула она. — Я не воин, — ее ноги скользили по полу, Дин вел в танце.

— Ты бросаешься в бой головой, не думая о своей безопасности, — прошептал он в ее волосы. — Для меня это воин.

Сирена вспомнила, как в прошлый раз ее звали воином. У нее была церемония воина в Бьерне. Когда она узнала, что Компаньоны и Высший орден начинали как воины Виктора Дремилона, когда он убивал Дома, ей пришлось доказать свой статус воина, и она едва выжила.

— Может, я просто хочу помочь дорогим мне людям, — ответила я. — Может, это не делает меня воином. Может, это делает меня филантропом.

Дин вскинул бровь.

— Филантропом? С твоими… умениями это звучит иронично.

— Почему это? — осведомилась она. — Хочешь сказать, что я не могу переживать о людях?

— Можешь, но я думал, что ты — Дома — троп, — сочинил он слово на ходу. — И, насколько я помню книги истории, это делает тебя воином.

Он закружил Сирену на месте, притянул к себе, но она кипела. Она не могла сдержаться. Она не верила, что он такое говорил. Словно она не могла переживать за людей, всю жизнь считая себя человеком. Разница между Дома и людьми привела к войне и уничтожила всю расу и магию.

Танец закончился, и Сирена резко опустила руки. Магия слетала с пальцев, эмоции бушевали в ней. Не так сильно, как в прошлый раз, после боя Дина за звание капитана, но она злилась.

— Прошу прощения.

Без церемоний она развернулась и пошла прочь.

Ей нужно было выпить. Остудить себя. Она так скучала по горам, прохладе и снегу. Сирена схватила бокал ледяной жидкости, осушила его. Голова кружилась, она поежилась. Это был… не пунш. Это было куда крепче вина, которое они пили при дворе. И это была очень плохая идея. Ей нужен был контроль. Если она на взводе лишится контроля над своей магией, многие пострадают.

— Что происходит? — прошептала Авока, сжав ее предплечье в толпе. Она была в зеленом элейзийском платье, что облегало ее, как перчатка.

— Ничего.

— Это не ничего, Сирена.

— Все под контролем, — рявкнула она Авоке.

Впервые с их связи она хотела, чтобы Авока не ощущала ее силы или бурю в ней.

— Оставь меня на одну ночь. Я в порядке. Ничего не случится.

Авока пронзила ее взглядом.

— Я в долгу перед тобой, Сирена.

— Я об этом не просила.