На мгновенье я уставилась. Какой вампир в здравом уме станет прокалывать себя серебром там?

Я была единственной, кто был шокирован серебряным пирсингом, продетым через головку Яну. Все остальные бросили свое занятие и бросились к нему. Даже покрытые блеском акробаты спрыгнули со своих насестов под потолком, изящно приземляясь возле груды конечностей, которая теперь образовалась вокруг рыжеволосого вампира.

Будто было недостаточно того, что я должна быть обременена вампиром, настолько умственно неполноценным, что он охотно подарил своему члену перманентный ожог от серебра. Он вдобавок достаточно развратен, чтобы заниматься карнавальными оргиями. Я не собиралась выяснять, чем заканчивается Восьмое действие. Я пробралась к растущей кучи плоти и начала отбрасывать людей в сторону, как можно мягче. Их сердцебиение говорило о том, что они люди, поэтому они не могли исцелиться так, как мой вид.

– Что это такое?
– раздраженно спросил Ян, когда я добралась до его нижней части тела.

Затем он издал благодарное урчание, когда я дернула его с не такой заботой, которую оказала людям.

– Почему, привет, моя сладкая сильная блондиночка, - теперь он вообще не звучал раздраженно.
– Ты сюрприз, который мне обещали?

Почему бы ему не поверить в это?

– Конечно, - сказала я.- Сюрприз.

И я схватила его за член. Есть одна вещь, которую надо проверить прежде, чем зайти дальше.

Ян усмехнулся.

– Вот это дух, куколка.

Я упала на колени. Я не собиралась делать то, о чем он подумал. Тем не менее, этот поступок позволил мне сосредоточиться на своей цели с наименьшим сопротивлением от него. Как только я рассмотрела дымчатые метки в основании паха Яна, я его отпустила. Только один демон клеймил людей подобным образом, тот самый, за которым я охотилась тысячи лет.

– Ян, - сказала я, выпрямившись.
– Скажи "пока". Мы уходим.

Он рассмеялся.

– Я так не думаю. Ты можешь быть замечательна, но двое - одиноко, а дюжина - вечеринка.

Я пренебрежительно осмотрелась.

– Не велика потеря. Клоуны хороши, но ни одно из твоих фальшивых животных не сражалось друг с другом и даже не пыталось прыгнуть через огненные кольца.

На это он обвиняюще посмотрел на проституток, разукрашенных под животных.

– Вы не делали этого, так ведь?
– затем его глаза внезапно сузились, когда он снова посмотрел на меня.
– Подожди минутку. Я тебя знаю.

Мы виделись официально всего раз, так что я не думала, что он меня помнит. Кто-то, с его склонностями, должно быть пересекался с огромным количеством женщин блондинок.

– Веритас, Страж Закона совета вампиров, - подтвердила я. Потом я положила руки на его плечи.
– И, как я уже сказала, ты идешь со мной.

Его глаза сменили цвет с естественной яркой бирюзы на светящийся вампирский изумруд.

– Хочешь испортить совершенно потрясную оргию, предоставь попытку Стражу Закона. Прости, детка, но я никуда не пойду. Теперь убери от меня свои руки, пока я их не убрал.

Он не мог этого сказать. Достаточно ударить Стража Закона, чтобы получить смертный приговор, если совет был не в настроении. Только сам совет был выше всех в обществе нежити. Вот почему я проигнорировала его угрозу и сжала хватку.

– Нет необходимости в пустых угрозах—

Следующее, что я помнила, так это то, что меня отбросили на несколько метров. Я моргнула, больше пораженная его скоростью, чем его безрассудным пренебрежением к наказанию, которое он только что заслужил.

– Нет необходимости?
– повторил он, презрение обрамляло его тон.
– Я помню последний раз, когда мы виделись. Я бы сказал, что твое соучастие в убийстве дочери моих друзей более чем квалифицируется как необходимость.

Она не мертва.

Слова прозвучали в моей голове, которыми я утешалась всякий раз, когда думала о том ужасном дне. Но если Ян не знал, что предполагаемая казнь ребенка была не более чем хитроумной уловкой...

– Это было решение совета, а не мое, - сказала я, мой голос стал грубее из-за воспоминаний. Я почти потеряла свой статус Стража, ратуя против казни девочки, но страх и фанатизм сделали совет непреклонным. По крайней мере, им не удалось отнять у нее жизнь, как они планировали.

Ян фыркнул.

– Спится лучше после этих слов, не так ли? Ты заставляешь мои грехи выглядеть весьма простительными, а это стоит усилий.

– Довольно.
– Как он смеет судить меня?
– Теперь, ко мне.

Его брови поднялись так, будто он не мог поверить, что я говорила с ним так же, как и некоторые люди с собаками. Ну, если он позиционировал себя как зверя, то и отношение к нему будет подобающим.

– Все вы, уходите.
– Сказал он проституткам, которые смотрели на нас больше со скукой, чем с интересом. Вероятно, они думали, что наше общение будет более ролевым.
– Моя благодарность за сегодняшнее развлечение, но на сегодня все. Идите.
– Подчеркнул он, когда некоторые откинулись назад, вместо того чтобы присоединиться к тем, кто начал проходить к двери.