— А сколько тебе лет? — спрашивает Кайла. Она звучит немного сбитой с толку, словно не может разобраться, какого хрена этот молодой, привлекательный, как ад, парень сидит с нами за столом, намазывая французский мягкий сыр «Roul'e» на крекеры с чесноком и травами и потягивает «Пино Нуар», словно он какой-то долбанный взрослый мужчина.

— Мне двадцать три, — отвечает он. — Практически двадцать четыре.

«Господи». Я помню время, когда я тоже пыталась выглядеть старше. Кажется, это было так давно. Кайла прижимает ладони к столу, это очень странный жест, словно она старается удержаться от того, чтобы не протянуть руки и не прикоснуться к двадцати трехлетнему парню.

— Это отличный возраст, — говорит она, хихикая. — В этом возрасте я встречалась с симпатичным клавишником. Он говорил мне, что его группа будет всемирно известной. И у него была самая отвратительная из всех существующих стрижек маллет [23] . Но я верила ему. Я позволила ему отлизать мне прямо в кинотеатре, в то время как мои родители сидели на ряду перед нами. Это было чертовски сексуально и, мать его, просто безбашено.

— Кайла! — восклицает Али ошеломленно. — Просто невероятно, что ты позволила ему сделать это!

— Еще как позволила. Джеффри Сондерс. Мой отец тогда сказал мне, что если я выйду за него, то наши дети будут умственно отсталыми и он не позволит нам пользоваться пляжным домиком в Хэмптоне из-за его татуировки с Depeche Mode, поэтому я кинула его.

Я наблюдаю за разговором, который происходит за столом, как девочки задают вопросы Руку. Рук в свою очередь отвечает очень уверенно, как будто его совершенно не трогает тот факт, что его достают три молодые женщины, которым слегка за тридцать. Абсолютно точно, я не представляла, что мы будем проводить время в книжном клубе таким образом.

— Чем ты занимаешься? — спрашивает Элисон.

— Я часовщик. Вообще-то, будет точнее сказать, что я ремонтирую антикварные часы, но иногда мне приходиться восстанавливать и простые часы. Если часы полностью неисправны или же хозяин не приходит, чтобы забрать их, я могу разобрать их и создать что-то совершенно новое.

— Почему кто-то не возвращается, чтобы забрать свои часы?

Рук говорит с полным ртом, набитым крекером.

— Они умирают. В основном антикварными часами владеют старые люди. Только они обладают исключительным умением замертво падать и умирать в большинстве случаев.

За столом воцаряется тишина. Но затем одна за одной девушки начинают хихикать, держа у рта свои бокалы с вином. Кто эти люди и что они сделали с моими подругами?

— Ты учился в колледже? — спрашивает Али.

Рук отрицательно качает головой.

— Нет. Я должен был поступить в Массачусетский технологический университет, я хорош во всех видах техники, но затем я был заключен под арест, и все планы пошли прахом, — он говорит об этом как ни в чем не бывало, что в первое мгновение я совершенно не обращаю на его слова никакого внимания. Но затем до меня доходит смысл его слов...

Элисон задыхается.

— Почему тебя арестовали?

Рук прикладывает все силы, чтобы не смотреть в моем направлении — в течение вечера я уделяла тщательное внимание тому, сколько раз встречались наши взгляды через стол — но затем он переводит свой взгляд на меня, и я могу чувствовать, что впервые за весь вечер, он чувствует себя не в своей тарелке.

— Я сделал кое-что очень глупое. Я взял то, что мне не принадлежало.

— Что ты украл?

— «Ауди R8». Я угнал ее с Доджер-стэдиум. Затем, спустя 45 минут, врезался в полицейскую машину снаружи аптеки «Райт Эйд» в Бронксе, — на этот раз никто не смеется. Но Руку, кажется, совершенно наплевать на это. Он делает длинный глоток вина. — Но не волнуйтесь. Никто не пострадал. Я был глупым шестнадцатилетним подростком, который был зол на своего отца. С того момента я повзрослел.

Шестнадцать лет, кажется совсем ребенок, но для Рука это было семь лет назад. Я делаю большой глоток вина и прочищаю горло, откашливаясь.

— Почему бы нам вновь не вернуться к обсуждению книги? Изабель решает сохранить ребенка. Кто еще считает, что это безрассудный поступок с ее стороны? Джеймса вряд ли можно считать человеком, который подходит на роль отца?

— А я считаю, что это был единственный способ, чтобы они остались вместе, — говорит Рук. — Джеймс все еще полностью не пришел в себя. Он все еще чувствует себя сломленным после того, что произошло с ним, когда он был ребенком. Он любит Изабель, но это только вопрос времени, когда он сделает что-то, чтобы разрушить их отношения. А в роли отца, он сможет попытаться собрать свое дерьмо. По его мнению, он не сможет подвести своего собственного ребенка, отчасти именно из-за того, что с ним произошло в детстве.

Все ошарашено сохраняют молчание. Элисон неспешно подается вперед и мрачно спрашивает:

— Рук? Ты гей?

— Нет. Я что, похож на гея?

Элисон задумчиво склоняет голову к плечу.

— Так все это можно было бы объяснить, понимаешь. В наши дни совершенно не понятно, кто есть кто. Даже большое количество натуралов проводит долбанную кучу времени, укладывая свои волосы. Но нет, ты совершенно не похож на гея.

— Это хорошо или плохо? — он, кажется, искренне заинтересован и совершенно не обижен вопросом насчет его сексуальной ориентации.