– Одними только доспехами он с ним не справиться, Орун, – впервые, за долгое время, высказался Агвар. При этом его голос звучал несколько взволнованно.

– С чего бы тебе, старое полено, беспокоится о моем щенке?

– С того, Великий Мечник, что в озеро он спустился вместе с моей дочерью. А выбрался – один. И, помяни мое слово, если…

Глаза Оруна сверкнули не хуже белой молнии, расчертившей в этот момент небо.

– То что? – мечник не повышал голоса, но создавалось впечатление, будто одновременно с ним говорил сам шторм. – То что, Король Эльфов, древний Агвар?

По щиту корабля начали отбивать свой неумолимый и неостановимый марш крупные капли рухнувшего с небес ливня.

Агвар отвел глаза и промолчал.

– Так я и думал, – процедил Орун.

В этом мире ничто не могло сравниться с той ненавистью, которую Орун испытывал к аристократам. И это прекрасно знали все, в чьих жилах текла “голубая кровь”.

Хаджару казалось, что он слышит голос Оруна, но, скорее всего, это просто стремились на поверхность воспоминания о последних двух годах.

Кстати о поверхности…

– Разве это не твоя тюрьма? – спросил Хаджар. – Почему ты выбросил нас сюда?

В том, что Хаджар оказался на водной глади, не было его заслуги. В тот момент, когда осколок, еще недавно – сказочного персонажа, объявил свою цену, то усилием воли он протолкнул их обоих сквозь водную толщу и оставил на озере.

И если бы не техника “Пути Среди Облаков”, один из немногих козырей Хаджара, то он бы уже снова погрузился на дно.

– Любая тюрьма имеет свой замок, Dlahi Hadjar, – голос создания, несмотря на отсутствие рта, легко перекрывал гнев бушующего шторма. – А любой замок – свой ключ.

– Я – ключ?

Вместо ответа создание лишь сдержано “кивнуло головой”. Необходимого органа у неё и вовсе не имелось, а движение вышло рваным и дерганым.

– Проклятье, – выругался Хаджар. – Это только в песнях бардов приятно слушать про тех, вокруг кого мир вертится.

Самого Хаджара уже успело изрядно утомить то, что где бы он не появлялся –его уже ждала какая-нибудь древняя сущность.

Хотя, возможно, это как-то было связано с засевшим внутри огрызка его души самого крупного из осколков сущности первого из Дарханов…

– За все прожитые мной эпохи, еще ни один человек твоей силы не выдерживал…

Хаджар явно ощущал, что создание что-то произнесло. Если бы у последнего были бы губы, он бы увидел как они шевелятся, но при этом он не мог не то “расслышать” сказанного сущностью, но попросту – осознать сказанного.

И это не укрылось от взора пустых глазниц туманного создания.

– Как жаль… – произнесло оно. – Значит ты, пока, еще слишком слаб, чтобы осознать силу слов?

– Каких еще слов?

– Истинных, Dlahi Hadjar, истинных Слов. Тех, которыми был сотворен этот мир и все, что тебя окружает.

Хаджару, как это уже бывало прежде, показалось, что перед ним приподняли завесу над какой-то тайной. Тайной столь глубокой и мощной, что стоит ему сейчас сделать шаг в её направлении и ничем хорошим это явно не закончиться.

– Что же, давай проверим, сможешь ли ты устоять перед мощью заклинания.

Хаджар уже сталкивался с магией. Правда было это в последний раз в Море Песка. И, даже в исполнении колдунов Подземного Города, она выглядела сокрушительно.

Хаджар не собирался проверять, насколько могущественно будет “заклинание” в исполнении древней сущности.

– Если ты думаешь, что я собираюсь лишь защищаться, то ты ошибаешься.

Меньше, чем удар сердца Хаджару потребовалось, что нырнуть в глубины души и позвать на помощь своего верного друга. Того, кто за эти два года не раз приходил ему на помощь.

Когда Хаджар приходил в это место в пору Битвы Пустошей, то его Дух не был больше птенца, умещающегося на ладони. И обитал он в кронах деревья, не дотягивающего Хаджару и до пояса.

Теперь же это был ясень или, может дуб, а может и тис, который возвышался над головой на добрый метр. И среди его острых, кленовых листьев, свила себе гнездо птица, размах крыльев которой достигал больше ста пятидесяти сантиметров.

При этом Хаджар всем своим “я” ощущал, что это был не предел роста для Кецаля. И в этом тоже присутствовала своя загадка.

Хаджар никогда не слышал, чтобы Духи, призванные и созданные людьми внутри своей души, могли рости. Они на веки замирали в той форме, в которой впервые появились.