Шрифт:
– А ты не трогай меня! – произнесла громким шепотом.
Ваня тихо рассмеялся и поцеловал меня в щеку.
– А кто мне запретит? – а после ловко, но очень аккуратно подхватил меня на руки.
– Ты!
Не дал мне произнести ни слова, заткнул меня поцелуем. Нежным, ласковым и успокаивающим.
Почувствовала под спиной твердый матрас на нашей постели.
– Не смей прикасаться ко мне! – яростно проговорила я и вцепилась в его густые волосы, пытаясь оторвать его от себя.
– Ты моя, - поцелуй в шею, - слышишь? И я могу делать с тобой все, что захочу!
– Нет!
Я сопротивлялась, хотя уже чувствовала, как мои трусики стали влажными. Я до сих пор злилась на него из-за того, что скрывал от меня то, кем он являлся. Злилась из-за того, что подверг нас опасности.
Больше было не до разговоров. Костылев быстро стянул с меня ночную рубашку. Большой палец коснулся моего клитора через влажную ткань хлопковых трусиков.
– Моя девочка, - самодовольно прошептал он, продолжая ласкать меня внизу.
– Прекрати…
Я стала задыхаться, а тело изогнулось, требуя еще больше ласки. Цеплялась за простыни и больше не смогла сдерживать стоны.
– С ума меня сводишь… - продолжал шептать Ваня, сводя меня с каждой секундой с ума. Облизала пересохшие губы и уже не смогла вспомнить, что хотела ему сказать.
– Мне нравится, когда ты такая… Покорная, отзывчивая. Моя.
Продолжая массировать мой клитор, Ваня чуть-чуть приспустился и накрыл возбужденный сосок влажным ртом.
И вновь стоны стали срываться с моих губ. Я больше не могла мыслить рационально. Одним прикосновением Ваня заставил меня отказаться от собственных слов, в которых вчера я была еще твердо уверена.
Нежные поцелуи перешли на круглый животик.
– Мой сын, - он продолжал нацеловывать меня и гладить живот, - мой наследник.
Сын? С чего он сделал такие выводы? УЗИ ведь так ничего не показало. Малыш стеснялся и не показывал свой пол.
Но и эта мысль ненадолго задержалась в моей затуманенной голове. И вскоре мои мокрые трусики полетели на пол, где давно валялась моя ночная рубашка.
Ниже.
Ниже.
Ниже.
Прода от 19.03
Еще раз приглашаю тех, кто не видел мою бесплатную новинку “Любовь врага”, ознакомиться с этой историей :) Может вам понравится и вы поддержите роман :)
Приятного чтения!
А потом его рот накрыл мою плоть. Теперь я уже кричала. Это было просто невероятно. По телу пробежала дрожь, и я выгнулась сильнее. Но вдруг Ваня оторвался от меня.
– Тшшш, - поглаживая меня, проговорил он, - разбудишь Вику.
– Угу, - простонала я и закусила угол подушки.
Боже, это было просто невероятно. Его язык вылизывал меня, срывая с моих губ все больше и больше стонов.
– Ваня-я-а-а-а, - прохрипела, когда к языку добавился еще и палец, который проник в меня. И эта двойная ласка сводила меня с ума.
Меня бросало то в жар, то в холод. Я металась по кровати, сжимая ноги. Удовольствие было болезненным. И мне это безумно нравилось. Мне еще никогда не было с ним так хорошо.
Ваня хлопнул меня по бедру, принуждая меня раздвинуть ноги еще шире.
– Еще? – спросил он, замедляясь. Он ввел в меня еще один палец, но не двигался. Я изнывала из-за желания. Но упрямство вновь взыграло во мне. Резкое движение внутри меня, и я вскрикнула.
– Еще? – более настойчиво спросил он.
Закусила губу и отрицательно покачала головой.
– Ну что ж… Ты сама напросилась.
– Не смей! – успела заорать я, прежде чем он коснулся головкой члена моего лона.
– Смею, - тихо рассмеялся Ваня, - еще как смею! Имею полное право!
Медленно водит головкой по пульсирующему клитору. По влажным складкам. Вверх. Вниз. Будто не понимает, что я готова умереть от безудержного желания, если он не прекратит. Я была на пределе. Я была на грани. Я не помню, когда последний раз та-а-а-к возбуждена.
– Ваня… - прошептала я, извиваясь на влажных простынях. – Не имеешь право… Ты мне никто!
Видимо, я перешла грань. Но я хотела его остановить. Я не хотела с ним заниматься сексом. Я хотела его на физическом уровне. Но мои обиды, страхи были еще внутри меня. И они были в моей голове. Под замком. Не позволяли мне окончательно расслабиться. Поэтому и говорила Ване эти обидные слова. Я знала, что он – броня. Его очень тяжело пробить, достучаться до его сердца, до его разума. И все-таки я добилась своего. Уколола, надавила на больную кровавую рану.
Его черные глаза, казалось, стали еще темнее. Я его разозлила. Я его довела до безумия, до крайней точки. Зато я остановила Костылева… Но только не сделала ли я хуже?