– Ладно, прости, – сжимаю его плечо, улыбаюсь, давая понять, что я не намерен выяснять отношения. Кир сильно напряжен. Нужно отдать должное брату, он любит свою мать и заботится о ней, несмотря на всю ее непутевость.

– Че у тебя случилось сегодня? Злой, как черт, ходишь, – сделав глоток спиртного, бурчит недовольно Кирилл, окидывает взглядом помещение. Взгляд брата цепляется за двух красоток с другой стороны стойки. Кирюха тот еще ловелас, ни одной не пропустит. И, похоже, эта черта его характера сейчас сыграла с парнем злую шутку.

– Что у тебя с Гетман? – снова злость накрывает, стоит вспомнить эту особу. Кирилл поворачивается ко мне, смотрит на меня так, будто я ему денег должен и не отдаю.

– Брат, при всем уважении к тебе, это наше с ней дело…

– Она нравится тебе, да? – задаю вопрос и чувствую какое-то странное ощущение. Там, прямо между ребер, в грудине. Что-то свербит, надоедливо так.

– Даже если и так, то что? – а теперь я снова злюсь. Только… какое мне дело до всего этого? Какое мне дело до симпатии моего брата к рыжей фурии?

– Она не твой вариант, Кирюх. Поверь мне, Гетман не та, за кого себя выдает, – произношу эту фразу и мысленно выдыхаю. Вот оно. Все верно. Я просто забочусь о брате. Не хочу, чтобы хитрая бестия окрутила его и оставила с разбитым сердцем.

– И кто же она? – смеется Кирилл, допивая алкоголь.

– Охотница за деньгами.

Вижу в его глазах искорки веселья. Понимаю, что этот разговор он не способен воспринять адекватно. Брат уже вляпался по самое не хочу. И обманчиво невесомое чувство эйфории вряд ли даст ему здраво мыслить.

– Оу, ну, я не удивлен, – пожимает он плечами. – Ты так про всех красивых баб говоришь.

– Зря смеешься. Она увела отца Смольского из семьи.

– Смольского? – хмурится братец, задумываясь над чем-то. – Он же умер.

– Ну, пока был жив. И как я понял, старик хотел оставить завещание, переписать фирму на нее. Но не успел, отдал концы раньше. Так что Стасик почти пролетел.

– Этот идиот и так пролетел, – Кирюха отставляет бокал, поворачивается ко мне, прожигая меня колючим взглядом. – Проиграл тебе фирму. Не понимаю, зачем ты его держишь подле себя…

– Временно. Мне нужно провести на фирме переворот… во всей системе. Его руками будет проще избавляться от неугодных… – улыбаюсь тому, как резко меняется лицо братца. Не умеет он прятать свои эмоции. Все мысли на лбу написаны, словно открытая книга. И я все никак не могу научить его уму-разуму.

– Сделаешь из него злодея, увольняющего людей? – Кир удивленно изгибает бровь.

– Почему бы и нет? Пусть и он принесет свою пользу…

Кирилл смеется. Кивает. Несколько минут сидим в полной тишине. Мне хочется рассказать ему о Ленке. Вот только знаю братца. Он потом этой темой задолбит мой мозг.

– Я не верю… – произносит он вдруг. – Насчет Таты. Я знаю ее, она не такая…

– Я тебя умоляю, – меня смешит его наивность. – Сколько ты ее знаешь?

– Она как мул, понимаешь? – словно и не слышит меня, продолжает свою тему. – В ту ночь, когда она делала отчет, я остался ей помогать. С каким рвением она работала… честно говоря, под конец я уже едва соображал, просто падал. Мне хотелось спасть и есть. А она словно и не устала вовсе. У нее глаза горят, Лев. Разве ты не видишь?

Конец ознакомительного фрагмента.