Я подлетел к своему номеру и остановился.

Мне в голову как озарение пришла мысль: «Как я могу оставить сейчас Лену и уйти в игру? Ей же сейчас плохо, и я должен быть с ней. Решено, войду в игру позже, вечером, а этот день проведу с ней».

Дверь в номер была закрыта, ну это и понятно, уходя из номера, я сам велел закрыться девушке.

Я открыл замок и вошёл в номер.

Лена была в спальне. Она застелила постель покрывалом и теперь спала на нём, свернувшись калачиком. Я забрался на кровать, не раздеваясь, и лёг рядом.

Даже эти лиловые синяки не портили её лицо. Для меня она как была, так и осталась одной из самых красивых женщин в многотысячной корпорации….

Но однозначно она была одна из самых дорогих. А значит, она находится под моей защитой. Мои мысли перекинулись на игру. Ведь и там у меня не одна женщина.

Амэя, Андариэль, Аларган, Калипсо — все они много значили для меня, и я не мог из них выделить одну, вернее я уже выделил их из многих и все они были для меня в своём роде единственными. Мысли мои стали путаться. Я махнул на них рукой и обняв Лену, так и уснул.

Проснулся я, оттого что кто-то нежно целовал мой нос.

— Что за коварный враг покусился на моё самое дорогое, что только есть у меня? — не открывая глаз, спросил я, хотя уже знал ответ на этот вопрос.

— Ммм…. твоя киска….
– мурлыкающий голос принадлежал Лене, и я улыбнулся.

— Моя киска хочет молочка?

— Моя киска хочет твоего молочка, — построила по-своему мою фразу Ленка, и легла на меня сверху.

— Ты же инвалид! — попробовал вывернуться я, и тут же получил твердым кулачком от инвалида по животу. Хорошо ещё не по хозяйству.

— Сейчас ты получишь от инвалида, — прошипели мне на ухо, и ловкие пальчики стали расстегивать мне молнию на джинсах.

Заполучив в свои цепкие лапки второе, что у меня было ценное, я был подвергнут сладкой пытке, и тут же сдался девушке.

Пытки я не выдержал и, открыв глаза, хотел кое-то сказать Лене, но эти слова застряли в моем горле.

— Эргхм…. Ты хочешь меня соблазнить? — только и смог произнести я, глядя на эту шикарную женщину.

Ленка была в своем сногсшибательном чёрном прозрачном пеньюаре. И когда умудрилась принести?

— Дааа… — она эротично прогнула по-кошачьи спинку, показывая мне свои соблазнительные крепкие ягодицы.

— Тебе это удалось. Хочу тебя так и прямо здесь и сейчас.

— Так возьми меня, ты же этого хочешь.

— Хочу тебя целиком и полностью.

— Мрррр… я вся твоя, до последнего мизинчика.

И мы провалились в бездну наслаждения.

Я забрался в капсулу но не вечером, как того хотел, а уже ближе к часу ночи.

Оставив спящую и счастливую Ленку в кровати, сверкающую в полумраке своими прелестями, я зашел в игру.

За время моего отсутствия в игре мало что изменилось.

Болото, по крайней мере, никуда не делось. Та же топь, тот же туман, те же крадущиеся к камню возрождения тени.

Стоп, прежде теней не было, и они как-то определённо шли в моём направлении, а это мне не нравилось.

Своим чувствам я доверял, и поэтому, не раздумывая, прыгнул в болотную жижу.

— Чеши отсюда как можно дальше, — говорил я сам себе, перепрыгивая с кочки на кочку.

Стараясь держаться правильного направления, я бежал по колено в воде, но почему-то бежал довольно долго и по идее уже должен был увидеть на горизонте скалы, опоясывающие Безмолвное озеро, а они так и не показывались.

Я остановился отдышаться, а заодно и осмотреться.

Я находился неподалёку от камня возрождения. А это означало только одно — кто-то водит меня по болоту, морочит мои глаза, не даёт перейти через Гиблый дол в этом месте.

Мне нужно было изменить правила игры. Если этот кто-то не хочет чтобы я добрался до озера тут, пойдем в другую сторону.

В другой стороне край болота заканчивался кромкой леса. Быть может, там мне удастся обойти болото и найти дорогу домой?

Я зашлёпал в сторону леса. Тени зашлёпали за мной. Мне показалось, или они были сейчас ко мне гораздо ближе, чем когда я подходил к месту возрождения?

Я ускорился, тени ускорились за мной. Я побежал, тени, легко перепрыгивая с кочки на кочку, устремились за мной.

В горле у меня пересохло и я часто дыша, из последних сил, пробирался между чахлым кустарником к спасительной опушке леса. И вот, наконец, я добрался до неё.

Лес был какой-то неправильный, чёрный. Деревья принимали в нем причудливые формы — их искорёженные ветви касались земли, а корни вылезали на поверхность как гигантские застывшие змеи. Кругом валялся сухостой.