— Ты это точно знаешь?

— Нет, разумеется, — покачал головой Яков. — Это всего лишь интуиция. Мои предположения. Логика вещей…

— Ты умеешь стрелять на звук?

Хорошая идея, и Яков ее уже обдумал. Шанс был.

— Ты имеешь в виду лук?

— Да.

— Я умею, — кивнул Яков. — И у меня есть не только лук. Так что держись за моей спиной, авось не пропадем.

— Кажется, я тоже могу стрелять на звук, — неуверенно "предположила" Альв. — Что-то такое ворохнулось сейчас в памяти.

— Ну, значит, прикроешь мне спину.

На самом деле, Яков очень надеялся на то, что с возрастом его навыки егеря-разведчика не утратили своей актуальности. Егеря — тем более, разведрота егерской бригады — ночью как раз и воевали. Выходили в поиск, разведывали местность, брали языков… И чем темнее ночь, тем лучше! В безлунную ночь, с небом, обложенным тучами, перейти линию фронта гораздо легче, чем при полной луне и чистом небе. В лесу — вообще, идеально. Так что мешает сделать то же самое местным "егерям"? Они эту местность должны хорошо знать и ночного леса, наверняка, не боятся. И, тогда, возникает вопрос: почему Яков первым делом подумал не об этих вполне реальных людях, а об оборотнях, являвшихся для просвещенных жителей Себерии не более, чем героями фольклора. Однако вымышленные они или нет, Яков первым делом вспомнил о них. Почему?

На прямой вопрос Альв, он ответил, что это "всего лишь интуиция… предположения… логика вещей…"

Но факт оставался фактом, его "шестое чувство", "охотничье чутье", его инстинкты, наконец, — всегда служили ему верой и правдой. Особенно тогда, когда вставал вопрос о жизни и смерти. Оттого, быть может, он и считался "невероятно везучим сукиным сыном", как назвал его однажды в глаза начальник разведки армии. Удачливый разведчик, проницательный дознаватель, мужчина ни разу, не ошибившийся в намерениях своих женщин. Почему бы не предположить, что все это не результат особой прозорливости, основанной на внимании к деталям и дедукции, а работа того самого неведомого и никем толком не изученного "шестого чувства", которое есть у одних, и которого нет у других? И ведь, если разобраться, Яков демонстрировал невероятную "проницательность" практически всю свою жизнь, только никогда не придавал этой способности особого значения, считая чем-то само собой разумеющимся. А между тем, это не так. То, как он выжил, попав в Себерию, как прошел буквально через всю страну ни разу не вызвав даже тени сомнения в своем происхождении, — уже одно это показывает насколько эффективной может быть эта его "проницательность". Ну, а помноженная на сильный интеллект и опыт, она становилась силой, которую не следовало афишировать, но которую стоило иметь в виду.

Сейчас интуиция напомнила Якову не о егерях, а о ночных охотниках, и, по-видимому, неспроста. Что-то витало в воздухе замка Мальм, что-то неуловимое, но знакомое. И, если так, то стоило быть начеку. Волки — опасные враги, особенно когда сбиваются в стаю, а оборотни… Оборотни опаснее стократ, если конечно они реальны и существуют на самом деле.

"Поживем увидим!" — решил Яков, подбрасывая в костер очередную ветку.

Наступила ночь. Лес притих. Холодный, пустой и… неопасный, во всяком случае, пока.

— Поспи немного! — предложил Яков. — Я покараулю.

— Уверен?

— Вполне, — кивнул он.

— Тогда я пошла, — и Альв закрыла глаза.

Яков посмотрел на женщину. Всполохи огня играли на ее лице, придавая ему то одно выражение, то другое. Иногда она представала перед ним грозной воительницей, а иногда беспомощным ребенком. Злая колдунья, добрая фея, спящая женщина… Женщина, которую он любит, хотя поверить в это не может и сам. Любовь никогда не была сильной стороной его личности. Симпатия, желание, страсть — все это было, а вот любви не было. Во всяком случае, ничего такого, что можно было бы принять за любовь. Однако вот спит у костра женщина, чувства к которой, заставили Якова разрушить всю свою прежнюю жизнь. Такое бывает? В его-то возрасте? С его жизненным опытом? Логически рассуждая, ответ отрицательный, но жизнь показала, что не все поддается логическому анализу. В особенности, любовь.

2. Тисдаг [32] , двадцать девятый день месяца мерз [33] , 1611 года

Как он и предполагал, они появились под утро. Сначала он почувствовал их присутствие и очень удивился, что способен на такое. Впрочем, он не знал о себе практически ничего: слишком давно ушел из Скулнскорха и был тогда слишком юн, чтобы успеть узнать, что он за человек, на что способен, и как всем этим пользоваться. Альв себя забыла, он себя просто не знал. Но вот сейчас он узнал о себе что-то новое: он чувствовал присутствие чужих, даже если не знал пока, о ком идет речь.

— Они пришли, ведь так? — Альв больше не спала, сидела по ту сторону костра и смешно морщила нос, словно принюхивалась подобно псу или лисе. Но, может быть, и в самом деле, принюхивалась?

— Так, — кивнул он, вставая с земли. — Приготовься, они скоро будут здесь. И вот еще что, я думаю, это все-таки волки, а не люди. Оборотни или ульфхеднары [34] , нам в любом случае придется туго, потому что и те, и другие видят в темноте, свирепы и безжалостны, и они разумны… Во всяком случае, до некоторой степени.

— Разве ульфхеднар не то же самое, что вервольф? — удивилась Альв, вставая по другую сторону костра.

— Нет, — сейчас Яков вспомнил эту историю. В детстве он слышал ее множество раз, но полагал сказкой. Однако сейчас он уже не был настолько уверен в том, что эти существа всего лишь плод людского воображения. — Ульфхеднар — волк, а не человек. Но он крупнее и опаснее обычного волка, и, к сожалению, он умен, как человек, и хитер, как бес.

— Бес? — Не поняла Альв.

— Ну, скажем, как бог Локи, — попробовал объяснить Яков, доставая тетиву, и стал готовить лук к бою.