Сигрун Гундберн — высокая, статная золотистая блондинка с сияющими внутренним светом янтарными глазами, женщина, чья кожа напоминает золотистый шелк. Очень светлый шелк, но не атласно-белый, как у Альв. В тот день Сигрун была в платье всех оттенков золота, а золотых украшений, бриллиантов и золотистых сапфиров на ней было столько, что трудно представить, как она несла на себе всю эту тяжесть. И это все, что смогла вспомнить Альв. Имя и внешность.

"Что ж, лиха беда начало! Я тебя вспомню, Зигги, и я вспомню, за что тебя ненавижу!"

— Альв?

— Извини, Яков! — попробовала улыбнуться она, пытаясь освободиться от наваждения. — Мне показалось, я что-то вспомнила, но, увы, мне это только показалось.

— Что ты пил, когда я потеряла сознание? — получалось, что этот момент она тоже помнит. Яков налил ей в бокал красное вино, а себе — в бокал другой формы — какой-то похожий на чай напиток, несущий тонкий аромат винограда.

— Это коньяк.

— Налей мне немного, — попросила Альв. — Хочу попробовать.

— Тебе не нравятся крепкие напитки, — мягко напомнил Яков, но остановить Альв так же трудно, как вернуть ей память.

— Налей, — сказала она, — и пойдем есть похлебку, а то я скоро захлебнусь собственной слюной.

— Ты быстро очухалась! — одобрительно кивнул Яков и через минуту принес ей бокал с коньяком.

— Пахнет хорошо, — признала Альв, "обнюхав" бокал, и это была чистая правда: она вдохнула чудный аромат, в котором ощущались запахи солнца, теплого ветра и созревшего винограда. И еще одно. Этот запах она знала и раньше, вот только, где и при каких обстоятельствах она с ним познакомилась, по-прежнему оставалось тайной.

— Вкус приятный, — констатировала она, сделав маленький глоток. На кончике языка вспыхнул жаркий огонь. Однако вкусовые ощущения были настолько богаты оттенками, что Альв едва не зажмурилась от удовольствия.

— Но да, ты прав, Яков, — согласилась Альв с его предупреждением, — для меня это слишком крепко.

Он улыбнулся ей с пониманием и хотел, было, забрать бокал, но она не отдала.

— Не надо! Подожди! Крепкий — не значит отвратительный, — и Альв сделала еще один маленький глоток…

Перед глазами встал образ подвалов со сводчатыми потолками. Колеблющееся и потрескивающее пламя факелов. Ряды бочек с двух сторон от узкого прохода… И это все. Неизвестно даже, какая именно ассоциация связывает этот мгновенный образ с нынешней ситуацией, и связывает ли вообще. Запах коньяка? Его вкус? Или, возможно, голос Якова?

Альв сделала еще один глоток, надеясь на продолжение, но ничего не произошло.

— Переоденешься к обеду? — спросил Яков, явно желая сменить тему.

— Знаешь, — она прислушалась к себе и поняла, что все делает верно, — я бы все-таки сначала поела. У меня, ты верно уже заметил, не совсем нормальный аппетит. Для некрупной женщины, я имею в виду. Поэтому давай сначала поедим, а потом я пойду мыться и переодеваться, как и положено благовоспитанной даме. Ты не против?

Ну, разумеется, он был не против. Она буквально ощущала на себе его взгляд и отлично понимала, что он означает. Любовь — не любовь, но Яков явно загорался все сильнее. Влечение, вожделение, страсть… Он уже угодил в ее капкан, хотя, видят боги, никакой ловушки для него она не задумывала и не устраивала. Само как-то вышло.

"Желание… вожделение… трепет… — в этих словах содержался простой и очевидный для любого живого существа смысл, но также звучала и поэзия самой высшей пробы. — Земное и небесное, животное и божественное…"

Это явно была цитата, но кроме самих слов ничего другого в памяти Альв не всплыло. Забвение по-прежнему скрывало от нее ее собственное прошлое.

— Как скажешь, — пожал широкими плечами Яков. — Сейчас попрошу Арину подать на стол, да и отпущу, пожалуй. У нее еще дома полно дел!

— Яков, — Альв сделала еще один крошечный глоток коньяка и почувствовала, как по телу разливается благодатное тепло, — а что у тебя там в пристройке за кухней? Не мыльня, случаем?

— Мыльня, — кивнул он. — Мы называем ее баней от латинского b?neum. У меня здесь что-то среднее между себерской белой баней и шведской бастуга. Весьма полезная в хозяйстве вещь, особенно в нашем климате. Но наверху есть нормальная ванная комната. Вчера просто недосуг было растопить печь и поднять давление в трубах. Но это хорошо, Альв, что ты мне напомнила. Сейчас включу насос… Подброшу в топку угля… Как раз к окончанию обеда вода и согреется.

— А можно помыться в b?neum? — Альв захотелось вдруг согреться по-настоящему. Не то, чтобы она мерзла. Она вообще, похоже, была "равнодушна" к холоду. Но не боятся холода не означает не любить тепло. И сейчас Альв вспомнила, что очень любит тепло. Настоящее — солнечное, или то, которое можно создать с помощью огня, горячего вина и мехов.

— В бане? — удивился Яков. — Да, на здоровье! Но это займет больше времени.

— Я никуда не спешу, — успокоила его она. — Тебе помочь?