Снег с шипением испустил дух, коснувшись разгорячённой чешуи. Моментально сложив крылья, их обладатель грациозным движением оказался возле домика. Ему пришлось склонить голову, чтобы взглянуть в окно.

Там пылал камин, в глиняном горшке варилась еда. У стола из грубых необструганных досок стоял простой деревянный стул, и на нём сидел старик. Дракон с любопытством оглядел дом человека – ему редко доводилось встречать их раньше.

Старик был одет в длинное серое одеяние, на левом плече застёгнутое грубой булавкой. На голове совершенно не было волос, но с подбородка до пояса спускалась белая как снег борода. Узкие глаза были закрыты, старик смотрел в камин, но видел ли он огонь – дракон не знал.

Могучий владыка небес повернулся к сараю. Оттуда слышались панические крики животных, чуявших свою смерть. Дракон ощутил радость предвкушения.

– Не надо. Я накормлю тебя.

Рубиновый пламень глаз вырвал из тьмы маленькую фигурку, отважно смотревшую прямо на дракона. Старик не боялся его. Дракона это так заинтересовало, что он решил обождать с охотой.

– Что можешь ты предложить мне, человек? – спросил он, стараясь умерить голос, дабы не лишить смертного слуха.

– Нечто лучшее, чем убийство. Входи.

Дракону было интересно. Он протиснулся в дом, заняв почти половину всего помещения. Свернувшись возле огня, он посмотрел на вновь занявшего своё место старика.

– Меня зовут Вулкан. – несмотря на старания, стены дрожали от мощи его голоса. Старик улыбнулся.

– Меня зовут Лунг Цзы, что значит «учитель-дракон».

Вулкан растянул губы в улыбке.

– Ты не дракон, человек.

– Мы те, кем являемся в душе. Тело значит очень немногое.

– И что же в тебе от меня?

– Способность видеть мир с высоты.

Дракон улыбнулся шире.

– Ты не видишь отсюда мир, человек. Тучи закрывают тебе обзор, ты не властен взлететь над ними, ощутив гармонию неба и земли всей душой.

– Тело моё невластно, ты прав. Дух мой давно летает над миром.

– Что ты подразумеваешь, говоря «дух»?

– Дар мысленного познания реальности. Люди зовут меня философом.

– И что видит твой дух?

– Тьму.

Вулкан рассмеялся и дом едва не рухнул от его смеха.

– Для этого не надо быть философом.

– Да, Тьму видит любой. Но многие ли видят способ победить тьму?

Дракон серьёзно посмотрел в глаза старику.

– А зачем, человек?

Лунг задумался. Тем временем Вулкан поудобнее устроился у камина, положив огромную голову на свои руки. Пылающие глаза сверкали на серебрянной чешуе, как капли крови на луне.

– Очень хороший вопрос, дракон. – признал наконец старик. Вулкан не ответил, и Лунг продолжил.

– Скажи мне, в чём основное отличие тьмы от света?

– Я отвечу тебе цитатой одного великого дракона, человек. Я не знаю, откуда помню эти слова – ведь кроме меня драконов нет. Но я уверен, это сказал дракон. Слушай.

Вулкан закрыл глаза, и в доме сразу стало темней.

– "Тьма милосердна. Когда ты во тьме – ты волен представлять себя в винограднике грёз. Свет может показать камеру палача".

Лунг Цзы откинулся на стуле, с удивлением посмотрев на дракона.

– Интересная цитата.

– Разве он ошибался?

– С одной стороны – нет. Но подумай, ведь в данном случае милосердие выступает в качестве самообмана.

Теперь задумался Вулкан.

– Тем не менее я считаю, что если ты не в силах изменить свою судьбу – о ней лучше не знать.

Старик кивнул.

– Умное решение. Но разве ты, дракон, способен смириться с судьбой?

Вулкан встрепенулся.

– Я повелитель своей судьбы, а не слуга!

– Тогда ответь, почему ты мечешся по миру в поисках ответов на вопросы?

Дракон промолчал. Лунг улыбнулся.

– Не потому ли, что ты чувствуешь неудовлетворённость своей судьбой одинокого дракона?

Вулкан поднял взгляд горящих глаз на старика.

– Возможно, ты прав. Но это не зависит от меня. Чтобы определять свою судьбу не требуется всемогущества. Достаточно лишь не отступать, когда есть шанс схватить удачу за рога. Тогда ты сможешь сказать себе – «я сделал всё, что мог». И даже проиграв, ты победитель.

Старик сцепил руки на груди, глубоко задумавшись. Вулкан глядел в огонь. Очень долго никто не прерывал тишину, и только потрескивали дрова в камине.

– Когда я смотрю в огонь... – и Лунг Цзы поднял голову – ... я часто думаю, почему он готов пожрать всё на свете. Он живёт только убивая, он поглощает материю, превращая её в энергию. Огонь – хищник от рождения до смерти. Он воплощённая смерть, он – реакция разрушения. Огонь не может создать ничего, кроме тепла. И ценой этому теплу служит неизмеримо более сложная и превосходящая его материя, дерево. Живая материя. Плоть.