Холлербах улыбнулся.

– Это впечатляет. Идея ваша?

– А...
– Горд потер щеку.
– Мы получили небольшую помощь от Кротов. Если задать нужный вопрос и прорваться сквозь обычное "множественное повреждение датчиков", удивительно, как...

Вдруг Горд умолк, глаза его удивленно раскрылись.

– Рис!
– раздался позади него чей-то басовитый голос, и Ученый напрягся.
– Я так и думал, что ты болтаешься где-то здесь.

Рис повернулся и встретился глазами с Рочем. Глаза гиганта были как всегда налиты кровью от ярости, кулаки сжимались и разжимались. Грай тихо шмыгнул носом и спрятался за Холлербаха.

– У меня своя работа, Роч, - спокойно сказал Рис.
– Тебе тоже не мешало бы чем-нибудь заняться.

– Работа?
– Грязные ноздри Роча раздулись, и он погрозил кулаком в сторону Рубки.
– Черта с два я буду работать, чтобы ты и твои гнилые дружки смогли улететь на этой дурацкой штуке.

– Друг мой, списки пассажиров еще не напечатаны, и пока этого не произойдет, каждый из нас...
– строго начал Холлербах.

– Нечего там печатать! Все мы знаем, кто там окажется... Во всяком случае, не такие, как я. Рис, жаль, что, когда у меня была возможность вышибить тебе мозги там, на Ядре, я этого не сделал...
– Роч поднял похожий на обрубок палец.
– Я еще вернусь, - прорычал он.
– И если обнаружу, что меня нет в этом списке, я сделаю все, что в моих силах, чтобы там не было и тебя.
– Он указал на Грая.
– К тебе это тоже относится!

Грай посерел, его всего трясло.

Роч ушел. Горд взялся за дюзу и, криво усмехнувшись, сказал:

– Приятно сознавать, что даже в наше неспокойное время некоторые вещи ничуть не меняются. Пойдем, Нид, надо установить эту штуку.

Рис взглянул на Холлербаха и Грая. Большим пальцем через плечо он указал в сторону удаляющегося Роча.

– Вот почему у нас мало времени, - сказал он.
– Политическая ситуация на Плоту...
– Да нет, черт побери, человеческая ситуация быстро меняется к худшему. Все неустойчиво. Все знают, что составляется список... И большинство хорошо представляют себе, кто в него войдет. Можем ли мы рассчитывать, что люди будут продолжать работать ради цели, которая для большинства из них недостижима? Второе восстание окажется катастрофой. Мы будем ввергнуты в анархию...

Холлербах вздохнул и внезапно пошатнулся. Грай взял его под руку.

– Вы в порядке. Главный Ученый?

Рис внезапно понял, что перекладывает свои сомнения на слабеющие плечи Холлербаха, как будто он все еще ребенок, а старик - непогрешимый всеведущий взрослый.

– Извините, - сказал он.
– Я не должен взваливать на вас...

Холлербах махнул трясущейся рукой.

– Нет, нет. Ты абсолютно прав. В какой-то степени это помогло мне лучше понять ситуацию.
– Он немного шутливо подмигнул.
– Даже твой приятель Роч в какой-то степени тоже помог. Сравни его и меня. Роч еще молод, силен, я же еле стою на ногах, не говоря уже о моей способности к воспроизводству рода. Кто же из нас должен отправиться в путь?

Рис испугался.

– Холлербах, нам необходим ваш разум. Не хотите же вы сказать...

– Рис, нашей величайший ошибкой было бы нежелание определить свое место в этом мире. Законы мира, в котором мы живем, поощряют скорее силу и выносливость, что так наглядно демонстрирует твой друг Роч, или проворство, реакцию и приспособляемость, как, например, у Костяшников, чем так называемый "разум". Мы не более чем неуклюжие животные, затерянные в пространстве. Но дряхлеющее оборудование Корабля, продовольственные машины и все прочее дали нам иллюзию, что мы хозяева этого мира в той же степени, в какой, вероятно, человек был хозяином мира, из которого пришел. Теперь эта вынужденная миграция заставляет нас отбросить большую часть любимых игрушек, а вместе с ними и наши иллюзии.
– Холлербах невидящим взором посмотрел в пространство.
– Возможно, если заглянуть в далекое будущее, наш большой мозг за ненадобностью атрофируется, и мы наравне с китами и небесными волками будем бороться за существование среди летающих деревьев...

Рис фыркнул.

– Холлербах, вы к старости превращаетесь в брюзгу.

Холлербах поднял брови.

– Мальчик, я уже был старым, когда ты еще добывал руду на ядре звезды.

– Что ж, я не знаю, что там будет дальше, и ни черта не могу с этим поделать. Все, что я могу, так это решать насущные проблемы. И, если честно, Холлербах, я не думаю, что мы сможем совершить это путешествие без вашего руководства.

– Ладно, у нас много работы. Давайте займемся делом.

Плита нависла над Плотом. Паллис подобрался к краю и окинул взором изуродованную палубу.

Над ней висело облако дыма.

Внезапно плита рванулась вперед, и Паллис опрокинулся на спину. С рычанием он ухватился за сетку, окутывавшую хрупкий летательный аппарат.

– Костей ради, бармен, ты умеешь управлять этой чертовой штукой?

Джейм фыркнул.

– Это настоящий корабль, а не какая-то там деревянная игрушка!

– Не искушай судьбу, рудничная крыса.
– Паллис грохнул кулаком по грубому железу плиты.
– Этот способ полета просто неестественен.

– Неестественен?
– рассмеялся Джейм.
– Наверное, ты прав. А может быть, вы, ребята, слишком долго пролежали в ваших шалашах, если рудокопы смогли помочиться на вас?

– Война закончена, Джейм, - сказал Паллис. Он принял шутливую боевую позу.
– Но нам не мешало бы выяснить кое-что.

Широкое лицо бармена расплылось в улыбке.

– Нет ничего лучше, деревянщик. Назови время, место и оружие.

– О, без оружия.

– Лучше не может быть...

– Ради Костей, замолчите вы когда-нибудь?

Нид, третий пассажир плиты, смотрел на них поверх разложенных у него на коленях карт и инструментов.

– Если вы не забыли, мы здесь работаем, а не развлекаемся.