(Наконец-то замечает Климену.)

Красавица, певунья-рукодельница,

дочь царская – невестой будешь царскою,

разумница, родителя великого

ты радость, ты надежда, утешение.

Климена

Старик, пустой болтун, великий путаник,

о будущем твердящий будто знающий,

слепец, обманом обошедший видящих,

ты плут, ты горевестник сам несчастливый.

Тиресий приближается к ней с низкими поклонами.

Я слышала, ты – фивский прорицатель

Тиресий, самый умный из людей,

а может, самый лживый, за богов

нам говорящий, бедам краткий путь

открывший к Фивам, – что еще забыла? –

не муж и не жена, а оба вместе,

меняющийся, скользкий, безобразный.

Я слышу голос – низкий шип змеиный

с раздвоенного ложью языка.

Тиресий

Во всем права царевна: горевестник,

старик несчастный, лжец, зажился в мире

и от него устал – нехорошо

устроенный он для моих пророчеств,

непроницаем, глух, непостижим.

Они ему что пух, что звук пустой.

Ну что я знаю? Нищие гадалки

с торговых площадей расскажут больше,

их пошлый ум вернее пошлость мира

поймет, предугадает, объяснит.

Их слушайте – и будете довольны,

напуганы и предупреждены.

А я? Со мною боги говорили

волшебным, легким, странным языком;

заслушивался, мало понимая,

и вынес кое-что на белый свет

изысканное, редкое, что будет

до смерти чаровать. Простая правда,

простая ложь не для моих пророчеств,

в них кое-что не для земных ушей.

Для этого и нужен вам Тиресий,

чтоб выпытать. И жутко и приятно

касаться тайны. Проклятое знанье

приняв, тотчас пророка проклянете,

и поделом.

Климена

Ну так молчи теперь.

Тиресий (не обращая внимания на слова Климены)

Вот царь Эдип не знал бы ничего –

и был бы счастлив, жил бы с этой бабой

и царствовал над Фивами не хуже,

чем до него и после властелины.

Незнаемая правда не страшна,

не значит ничего, а боги – что

за дело им до наших мелких бед?

Не трогают пока – живи, и ладно.

Так нет, решил доискиваться, будто

кто подгонял, толкал его, беднягу,

расправиться с удачей, со страной,

проклятья над собой осуществить,

насытясь счастьем, горя отхлебнуть,

уйти, ослепнуть, овдоветь, погибнуть.

Все так и получилось. Редко что

предвиденное так сполна и точно

осуществлялось, истина брала

страну всю целиком, войска водила,

казнила, хоронила, жгла, пытала.

Я говорю: иди к гадалкам, дева.

Климена

Я спрашивала разве, как там будет,

в том будущем, которого ни ты,

ни я не знаю? Что же ты спешишь

мне отказать, чего боишься? Может,

того, что здесь никто тебя не спросит

и не заметит, некому сказать:

"Я знаю много, кое-что открою,

не спрашивайте лишнего" – а сам

туда-сюда подсовывать вопросы,

лукавить, подбивать: спроси, спроси?

Зачем пришел? Смущать умы сограждан

неясным и заманчивым? Не буду

юлить и притворяться: мы не рады.

Зачем пришел? Чтоб приоткрыть нам тайны

рождения и смерти? Мы не рады.

Зачем пришел? Сбирать с нас медну дань

за легковерье? Тоже мы не рады.

Поешь, попей, переночуй, прощай.

Тиресий

Позволь остаться, дева, дай приют

последний старику. Куда идти?

Я здесь бы умер тихо.

Климена

Вот ты как

заговорил. И где былая гордость?

Тиресий

Оставил там, где молодость прошла.

Климена

Предвиденье твое что говорит?

Тиресий

Осталось там, где слушали его,

где жаждали. Позволь же мне остаться,

я здесь бы умер тихо…