Да и матерящийся пьяный мужик не добавлял позитива ситуации. Как и общий интерес остальных пассажиров, куда активней выглядывающих из купе теперь, когда поняли, что кто-то взял на себя контроль.

— Я уже выросла, Саш… — заметила Катерина за его спиной, все еще с тем же растерянным смехом. Однако начала отступать.

— Но правила от этого не поменялись, котен…, — хмыкнул он и кивнул, когда она, глянув на него напоследок, все же с улыбкой шагнула внутрь купе.

— А теперь с тобой, — Ольшевский повернулся к матерящемуся мужику без следа улыбки. Надавил на заломленную руку. — Заткнулся, молча вернулся в свое купе и ждешь полицию. Мне с тобой возиться — охоты нет. Да и времени. Ясно? — наклонившись ниже, негромко, чтоб не устраивать публичный скандал, но с явно слышимой угрозой в голосе.

 Не было желания на весь вагон орать.

— Мля! Да я тебя… Да ты!… — не внял, кажется.

 Буйный. Но и на таких управа есть.

— Будешь рыпаться, узнаю, как зовут, и устрою такие проблемы, которые тебе с полицией и не снились. Не знаю сейчас, кто над тобой крышей стоит, но против меня никто не будет выступать, ни здесь, ни в любом другом городе. И одолжение сделают все. Ясно? — добавил еще тише, наклонившись так низко, чтоб никто другой не услышал.

 Сделал свой вывод по поведению и замашкам. Да и наколка на шее, которая сейчас была видна в пройме футболки, наводила на мысли…

 Насколько бы пьяным мужик не был, намек до сознания дошел. Хоть и не сразу. Но секунд через пять поток мата иссяк, а сам хулиган глянул на него настороженно, точно поняв, о чем речь.

— Вот и хорошо, — хмыкнул Ольшевский. — Откройте нам шире дверь, будьте добры, — выпрямившись, попросил того пятидесятилетнего пассажира, что все еще держался поблизости. — Парень услышал голос разума, — не вдаваясь в подробности, заметил с кривой ухмылкой.

 Мужчина тоже усмехнулся, наверное, подозревая, что Ольшевский не о правилах приличия этому молодчику толковал.

— Это хорошо, когда слышат, — согласился тот и действительно придержал чуть покачивающуюся от движения поезда, дверь купе.

 Ольшевский завел притихшего парня внутрь, толкнул на полку.

— Где вещи девушки? — спросил, быстро осмотревшись, но и не выпуская молодчика из поля зрения. Мало ли, у таких частенько дурь в голове.

— Там, — сквозь зубы выплюнул парень, так же следя за ним исподлобья и растирая руку.

 От недавней пьяной развязности практически не осталось и следа. Это прекрасно.

 Указал на небольшой чемодан с колесиками под столом. Видно, Катя не успела или не захотела в багажное отделение тот складывать.

 Ольшевский забрал чемодан и вышел, не горя желанием растягивать общение. Отметил, что в проходе как раз появился проводник с двумя полицейскими за спиной. С такой поддержкой тот точно ощущал себя солидней: совершенно другая походка, да и спину держит ровнее. Мысленно хмыкнув, он махнул рукой на купе, показывая, где хулигана искать. А сам, с этим небольшим чемоданом, пошел к себе. Туда, где его ждал виски… И девушка, которую он когда-то два года охранял, не отходя ни на шаг днем, а иногда и ночью…

Глава 1

ГЛАВА 1

— Саша… Господи! Сколько же мы не виделись? — Катя уставилась на него, стоило переступить порог купе.

Ольшевский усмехнулся, затолкав ее чемодан точно так под столик, как она это в своем купе сделала.

— Точно не скажу, котенок, лет четырнадцать-пятнадцать, кажется. Тебе сейчас сколько? — без всякой ложной скромности разглядывал ее, с интересом замечая, как изменились черты лица и тела.

Выросла девчонка, похорошела — не отнять! И на мать стала похожа, просто капец как. А раньше вылитый отец была.

— У женщин такого не спрашивают, — рассмеялась Катерина. Но и сама на него во все глаза смотрела.

Расплылся в ухмылке, вдруг поняв, что настроение стало порядка на три лучше, чем полчаса назад.

— Блин, Катька! Что за чушь?! Я тебя в музыкальную школу возил, часами сидя под классом, пока ты на пианино бренчала, и учил каратэ тайком от отца, когда ты оставалась в части. Мне все спрашивать у тебя можно! — уверенно отмахнулся от ее отмазки.

— Тридцать…

— Будет через две недели, — закончил за нее. Само в памяти всплыло, автоматом.

Замолчали, с улыбками глядя друг на друга, рассматривая даже. Тысячи мыслей в голове, сотни вопросов на языке, но говорить не хочется. И какое-то горячее чувство узнавания, чего-то своего, теплого и родного из прошлого… Пусть и кранты, какого сложного…

— Этот дебил тебе ничего не успел сделать? — вдруг жестко спросил он, «поймав» ее глаза своим взглядом и не позволяя уклониться, всматриваясь.

— Нет, — Катя скривилась. — Полез, попытался облапать и поцеловать сходу, я оттолкнула и выскочила в коридор. Закричала…