Он коротко посмотрел на нее, а она, закусив губу, вскинула голову:

– А что ты будешь делать, если я выйду за тебя? Быть супругом королевы Рейна и первым министром Эштара просто невозможно!

Его взгляд переменился. Он долго смотрел на нее внимательно, а после отвернулся признавая:

– Это действительно невозможно.

– Тогда что ты будешь делать? – не унималась Лилайна. – Захватишь власть в Рейне и начнешь переделывать его законы?

– Определенно буду переделывать законы, - тихо и откровенно растерянно ответил Антракс.

Он думал об этом. Конечно, он успел подумать об этом. Как бы он ни отгонял от себя надежды, а холодный расчетливый ум, упомянув трон впервые, продумывал детали правления. Разумеется, получить влияние в Рейне ему будет еще сложнее, чем в Эштаре. Здесь он хотя бы знает правила игры, а там он варвар по определению и к игре не допускается, но ничто не мешало ему посадить на трон девчонку и нашептывать ей на ухо верные ответы на незаданные вопросы. Вот только зачем ему Рейн? Он не испытывал к этому королевству ровным счетом ничего. При таком раскладе куда проще было явиться в Авелон и объявить, что не признает волю Айвана, что его мать была законной наследницей престола, и даже отец не мог лишить ее этого права. Претенциозно конечно, но куда логичнее, чем править Рейном, Авелон был ему хотя бы не чужим. Но даже от Авелона он отказался ради Эштара с его скалистыми берегами, нависающими над Белым морем.

Лилайна все же взяла его за руку, прижимаясь лбом к его плечу.

– Ты говорил, что поможешь мне, если я стану твоей женой, помнишь? Ты говорил, что тебе все равно по любви или по расчету, но скажи мне, что ты будешь делать с моей страной?

– Мне не нужна твоя страна, - произнес он, наконец. – Мне не нужен Рейн.

Она подняла глаза и поняла, что на нее смотрит не каменное лицо, а измученное, уже не способное играть.

– Тогда что тебе нужно? – спросила она, крепче сжимая его ладонь.

– Ты, - ответил он тихо, скользнув пальцами по ее щеке.

– Я?

– Только ты, - тихо прошептал он и коснулся губами ее приоткрытых, искусанных в волнении губ.

Его губы показались ей чем-то обжигающим. На них снова застыл привкус мяты, от которого внутри до предела натянулось ее волнение и взорвалось, заставляя податься вперед, к нему в объятия, позволяя поцелую стать глубже и увереннее. Ей нравилось робко касаться языком его языка и чувствовать его руки на своей спине. Ей нравилось понимать, что она маленькая и беззащитная в его руках. Нравились мурашки, побежавшие по спине в тот миг, когда он мягко опустил ее на ковер. Нравилось скользить рукой по краю черной ткани и перескакивать на кожу, обнимая его.

Когда она, наконец, открыла глаза, то он нависал над ней, тяжело дыша, а она улыбалась.

– Я буду твоей женой, - прошептала она.

Он усмехнулся, как-то горько дернув правым уголком губ.

– Я не люблю тебя, - прошептала она тихо-тихо, сладким тоном, словно говорила обратное.

– Плевать, - прошипел он и прильнул губами к ее шее.

Если бы сейчас она попыталась остановить его, то он прижал бы ее сильнее просто потому, что остановиться теперь уже больше не мог. Просто не мог. Слишком много мыслей роилось в его голове целый день, слишком много чувств разрывали его с самого утра и вот все это, наконец, утихло, просто исчезло, оставшись маленьким белокурым созданием в его объятиях. Он не хотел больше ни думать, ни чувствовать, ни быть благоразумным. Да и она не сопротивлялась, запрокидывая голову, подставляя его губам изгиб бледной шеи.

Скользить губами по ее нежной коже было особым удовольствием. Он спустился вниз к ямочке, скользнул еще чуть ниже к краю выреза, приподнялся на миг, чтобы взглянуть на ее улыбку и прикрытые веки, и резким движением рванул на ней платье, схватив двумя руками край выреза. Ткань затрещала, Лилайна испуганно открыла глаза и тут же обмякла, чувствуя сладкое нежное прикосновение губ к коже меж ее грудей.

У нее кружилась голова. Она запускала руки в его черные волосы, невольно нашла рукой узел повязки, но отчаянно сжала его выгибаясь.

Его руки быстрым движением скользнули по ее бокам к бедрам, дорывая платье и переходя на ягодицы, чуть приподнимая Лилайну и укладывая на свои колени. Губы же, скользя по груди, с трепетной нежностью коснулись соска, а она почти застонала, чувствуя прикосновение языка и жар дыхания.

После того, что делал с ней Дерша, после того, что она видела по воле Элли, она никак не могла подумать, что может просто таять в чьих-то руках. Она не могла предположить, что будет вытягивать носочки и сгибать в коленях ноги только потому, что чьи-то горячие руки будут прикасаться к ее бедрам так уверенно и осторожно.

Он скользнул губами ниже, обжигая ее кожу горячим взволнованным дыханием. Он рисовал языком тонкую дорожку на ее животе, скользя руками вверх к пояснице, заставляя ее выгибаться, а сам скользил ниже.

– Антракс, - прошептала Лилайна с трудом сдерживая странный порыв, который буквально выкручивал ей ноги.

– Молчи, - велел ей холодный жесткий голос, но тут же губы, нежные и осторожные поцеловали ее в самом низу, да так, что она застонала.

Крепко, почти отчаянно сжимая черные локоны его волос, она все же забросила ноги на его плечи, чуть не плача от жара, переполнявшего ее тело.